В небольшой, тёмной комнате, склонившись над массивным, деревянным столом, чернели две тяжёлые мужские фигуры и тихо переговаривались между собой. Изредка они прерывали свой разговор, громко прихлёбывая из медных ковшей крепкую медовуху.
– Видит Бог, я сделал всё! – оправдываясь, растерянно ответил другой, более мягкий мужской голос. – Он уже и висел в петле, да только принесла нелёгкая охранника. Решил ему именно в этот момент притащить еды на ужин. Говорят, что услышал хрипы и поспешил открыть дверь, да и обрезал верёвку, на которой Никитка уже болтался.
– А ты-то куда смотрел, старый хрыч?
– Побойся Бога, Васенька! Я же не могу находиться там всё время. И так этот поганец Ратмир суёт свой нос во все дела. Вот и сегодня вечером он окончательно перебрался жить в монастырь и забрал к себе в комнаты Никитку с двумя стражниками. Охраняет его ровно Цербер.
– Скверно. Весьма скверно! – раздражённо отозвался первый, более молодой мужской голос. – Надо быстрее придумать, как завтра избавиться и от него, и от Никитки. Если дознаются до правды, то тогда все в острог пойдём или самих на кол посадят.
– Да не пугай так, Васенька! У меня и самого страх как поджилки начинают трястись, когда этот Ратмирка с вопросами подходит, – с жалобной интонацией в голосе произнёс второй. – А Никитка? Он же почти ни о чём не знает. Его дело было посадить этих девок на кол во имя борьбы с нечистым, что он и сделал мастерски….
– Чёртовы девки! Правды захотелось дурам! Ну и где они теперь?! Ни правды, ни жизни… Ни себе, ни нам… – вздохнул первый голос.
– Что делать-то будем, Васенька?
– Что-что? Первым делом завтра надо придумать, как этого Ратмирку пришибить насмерть. Главная опасность для нас – это он… Вот если бы в тот раз на поле Никитка с нашими ребятами добили бы его, то сейчас мы с тобой уже себе новые терема бы строили, да лошадей породистых табун пригнали бы с Арабии, как давеча надумали. А теперь хорониться приходится, как мышам в норках, пока сыск этот не закончится, – сильная досада прозвучала в голосе первого мужчины.
– Так кто же знал, что защитник у него какой-то объявится да с кнутом на всех набросится словно коршун какой-то! Так и не поняли наши – кто он таков. Был – и сгинул сразу. Пришлый какой-то. Я поспрашивал у знающих людей. В местных ватагах такого никто не знает, – торопливо пояснил второй, пододвигая к себе поближе медный ковш с медовухой.
– Узнавай дальше. Надо его выловить и проучить как следует…
– Слушай, Васенька! Я придумал, как с этим Ратмиркой разделаться! – радостно воскликнул второй голос.
– Да тише ты, дурень! Что орёшь как оглашенный! Моих сейчас всех перебудишь, – придушенно рявкнул на него первый мужской голос. – Выкладывай тихонько, чего надумал…
– Да-да, постараюсь потише, – понизив голос, согласился первый. – Короче, этот недоносок Ратмирка каждое утро ходит на наше озерцо гимнастическими упражнениями заниматься…
– Прямо каждое?
– Как по заказу, – уверенно произнёс второй.
– Откуда знаешь? Сам же сказал, что он вот только переехал в монастырь на проживание, – недоверчиво прервал его первый голос.
– Баба, у которой он до этого жил – боярыня Кольчугова – сама рассказывала. Да и мой человек сейчас у неё на подворье крутиться, – опять торопливо стал пояснять второй. – Так по утрам на озере никого и не бывает. Вот и пошлём туда спозоранку Демидку с Фролкой. Они у нас не только мужиков, но и медведей заламывали… Там они его дождутся и на раз под орех разделают.
– Да уж, заламывали… – саркастически отозвался первый голос. – Да только что-то в прошлый раз от кнута побежали как оглашенные… А-а, что теперь вспоминать… Так-то неплохая задумка… Завтра же утром и покончим с ним. И с Никиткой, давай, тоже не тяни. Что он там любит пожрать-то?
– Да я видел, как он от саек с изюмом аж слюной весь исходит.
– На-ка вот тебе вот эту коробчонку. На поварне когда будешь, возьми ему две сайки и аккуратненько так сбоку надломи и сыпани туда чуток этого порошочка. Вкуса он не почувствует, а вот Богу душу к вечеру отдаст. Помучается, правда, немножко. Но это перед попаданием в райские кущи как раз и зачтётся.
– Бога ты не боишься, Васенька, – засомневался второй голос.
– Боюсь. Но охота пуще неволи. Как вспомню, что меня в Арабии табун таких скакунов дожидается, так всё остальное пустяком кажется.
– Так сам бы всё это и делал. А то меня одного на такие страшные дела подбиваешь, – с какой-то обидой произнёс второй голос.
– Ты же там свой человек. Вот на тебя никто и не подумает. Так что давай, братец, бери вот этот кулёчек и иди. По дороге не забудь к Демидке с Фролом заглянуть. Скажи им, чтобы утром на озере, когда Ратмирку этого пришибут, то пусть не забудут ему камень на шею привязать да в озеро кинуть. Пусть все думают, что сгинул он незнамо куда…