– Так что с ней всё-таки, Ратмир? – неожиданно Ратмир услышал за спиной шёпот схимонаха Павла.
Он резко обернулся, но увидев схимонаха и стоящую за его спиной монашку Марфу, успокоился и вновь повернулся к игуменье:
– Похоже на нервную горячку.
– Я уже послал за лекарем, Ратмир. И, если тебе куда-то нужно, то я могу сам за ней присмотреть, пока лекарь не приедет, – озабоченно произнёс отец Павел.
– Сам здесь побуду, присмотрю, – покачал головой скоморох. – И с лекарем мне нужно переговорить. А ты, Марфа, иди вниз и скажи стражникам вместе с певчим, чтобы все сюда поднялись. И пусть принесут нам всем еды и квасу. И медвежьих полостей – на пол кинуть.
– Так здесь вам всем тесно будет, – недоумённо посмотрел на него схимонах Павел. – Пусть они внизу побудут. Я сам могу с ними посидеть, если ты так за них беспокоишься.
– Нет, – упрямо махнул головой Ратмир. – В тесноте, да не в обиде. И мне так спокойней.
– А лекарь только часа через два будет.
– Ничего, я дождусь. Иди уже, отче, – недовольно глянул на схимонаха Павла Ратмир.
– Да-да, сын мой. Пожалуй, пойду. Не буду тут мешаться, – засуетился тот и поспешил к выходу.
– Давай, матушка Евникия, ещё несколько глоточков сделай, – склонился опять над игуменьей Ратмир с чашей в руках.
Глава 11
В Александровой слободе только что закончилась литургия. Светало, шёл шестой час утра. Царь Иоанн Четвёртый с сыновьями в окружении опричников направился в трапезную. Шли они строем. При входе – первый поклон иконе, второй – братии, что справа. Третий – братии, что слева. Все протяжно пели молитву.
– Давай, Тимошка, тебя сегодня чтецом назначаю, – кивнул государь одному из опричников, усаживаясь на лавку во главе большого стола. По обе стороны от царя сели его сыновья. Великий государь подал сигнал рукой и тогда сели все остальные.
– Благослови, честной отче, прочитать житие святого Георгия Победоносца, – с поясным поклоном обратился к нему назначенный чтец.
– Молитвами святого Георгия Победоносца, господи Иисусе Христе, сыне божий, помилуй нас, – отозвался тот.
Чтец принялся читать о житие святого Георгия Победоносца. В трапезной стояла звенящая тишина, и только глуховатый голос Тимошки нарушал её.
Спустя некоторое время, услышав заключительное: «Аминь», все, сидевшие за столом, глубоко вдохнули и вновь затянули молитву.
– Братья мои, прошу вашего благословения на пищу, – обратился царь к своим сотрапезникам.
– Бог благословит! – дружно хором ответили те. И государь кивнул:
– Принимайтесь!
И тут же в проёме входных дверей появились тёмные фигуры послушников, заносивших и расставлявших по столам тарелки с едой и глиняные кувшины с квасом. Стольничий Василий Хомутов едва заметными движениями рук и мимикой лица командовал ими, внимательно приглядывая за тарелками и тяжёлой золотой чашей своего государя. Здесь же за столом неторопливо трапезничали Фёдор Басманный и Малюта Скуратов.
– Кто там у меня сидит в сенях? – привычно осведомился Великий государь, не поднимая головы.
– Митрополит Филипп, – буднично отозвался Фёдор Басманный.
– Чего это его нелёгкая опять принесла? – недовольно нахмурился Великий государь.
– Сказал, что только тебе довериться может, – усмехнулся Басманный.
– Вот как! Так приведите его сюда. У меня от моих людей секретов нет! – с вызовом произнёс Великий государь.
Через несколько минут в трапезную вошёл запыхавшийся митрополит Филипп в сопровождении двух опричников. Малюта сделал им знак рукой удалиться и выжидательно посмотрел на государя. Тот продолжил есть, исподлобья рассматривая чуть сгорбленную фигуру митрополита.
– Спаси бог вас, братья! – обратился тот ко всем присутствующим.
– С чем пожаловал, Высокопреосвященнейший Владыко? – без особых церемоний мрачно взглянул на него Великий государь.
– Вести, государь, для тебя и церкви нашей архиважные, – встревоженным голосом отозвался митрополит. – В келье твоей, Великий государь, перемолвиться бы.
– Сто раз уже говаривал! Нет у меня секретов от преданных мне братьев. Говори здесь немедля! – рявкнул на него царь.
– Как прикажешь, Великий государь, – недовольно оглядел находившихся в трапезной людей митрополит. – Примчался сюда доложить тебе скорее, что еретик Феодосий Косой бежал из затвора.
– Как – бежал?! – поразился Великий государь и повернулся к Малюте Скуратову. – Ты же сказал, что из того монастыря невозможно бежать?!