– Кхм… – только и смогла выдавить из себя ошарашенная Ольга, не сводя с женщины изумлённого взгляда. Но быстро придя в себя, она пожала плечами и по-детски беззащитно улыбнулась: – О чём вы, тётушка?
– Змея подколодная тебе тётушка. А я для тебя – Мирослава Авдеевна. И нечего мне здесь дурочку из себя разыгрывать, – грубо ответила ей женщина и направила коня прямо на сидевшую под кустом Ольгу.
Мужчина, сидевший на противоположном берегу озера, оторвал спину от дерева и, вытянув шею, стал внимательно следить за происходящим на том берегу.
– Ой, что же вы делаете, Мирослава Авдеевна?! – жалобно воскликнула девушка, закрываясь обеими рукам от нависшей над ней большой лошадиной морды. – Я же боюсь! Что я вам плохого сделала?
– И ты ещё спрашиваешь?! – грозно сдвинула брови Мирослава. – Ты – малолетняя потаскушка!
– За что вы меня так называете? – заплакала Ольга, прикрыв лицо руками. – Что я вам плохого сделала? – жалобно повторила она, продолжая отчаянно рыдать.
– За то, что ты, гадина малолетняя, посмела на чужого мужика позариться. Да он же тебе в отцы годится! Что тебе среди сверстников ухажёров не хватает? И, вообще, откуда ты здесь взялась на мою голову?! Никогда мне бабка твоя, Анна Дмитриевна, не говорила мне про тебя, – продолжая удерживать коня над беззащитной девушкой, сурово произнесла Мирослава.
– М-м-ирослава Ав-вдеевна, уб-берите, пожалуйста л-лошадь, – начав от волнения заикаться, жалобно попросила девушка. – А матушка м-моя с-сбегала из д-дому и п-потому они с-с б-ба-бушкой н-не р-разговаивали д-долго…
– Мирослава, отведи от неё коня немедленно! – неожиданно за спиной боярыни Кольчугиной раздался жёсткий голос Ратмира. Лицо её разом полыхнуло огнём, и она нехотя отвела коня в сторону. С болью в сердце Мирослава увидела, как скоморох тут же подбежал к всхлипывавшей девушке. Он нежно обнял Ольгу за плечи, прижал к себе и гневно посмотрел на Мирославу:
– Что ты творишь, Мирослава?! Кто тебе дал право так измываться над Олюшкой?
– Моя любовь к тебе, – смело ответила Мирослава, глядя прямо в глаза Ратмиру.
– Разве же это любовь?! – с горечью произнёс он, поглаживая рукой по голове, затихшую в его объятиях девушку. – Любовь – это когда любят оба и никто никого не заставляет любить насильно.
– Так разве же я тебя заставляла себя любить? – изумилась, терзаемая видом прижимающейся к Ратмиру девушки, Мирослава. Она ловко спешилась и встала подле коня, держа его под уздцы и с кнутом в другой руке.
– Я никогда и не говорил, что любил тебя, – негромко произнёс Ратмир, посмотрев боярыне Кольчуговой прямо в глаза.
– Так что же это было, Ратмирушка? – в отчаянии прошептала она и прижала пальцы к губам. В глазах её появились слёзы.
– Кто она тебе? – тихо спросила Ольга, подняв глаза на скомороха и продолжая крепко обнимать его.
– Это боярыня Кольчугова. Мне она никто.
– А почему она говорит, что ты любил её? – несмело спросила девушка, не спуская с него глаз. Её тёплое дыхание касалось шеи Ратмира, и он почувствовал, как лёгкая истома начинает охватывать всё его тело.
– Она ошибается, радость моя, – Ратмир коснулся губами её волос, вдохнул их чудный аромат и добавил, вновь глядя прямо в глаза Мирославы: – Я только тебя люблю, Олюшка моя. И только с тобой я хотел бы провести остаток своей жизни.
– Опомнись, Ратмир! – воскликнула боярыня Кольчугова не в силах больше выносить такие муки. – Разве же ты не видишь, что она ещё совсем дитё и сама не знает, что ей нужно! Вот посмотришь, вспомнишь ещё мои слова. Наиграется она тобой и променяет на молодого, богатого… А я тебя всю свою жизнь буду любить и лелеять. Пылинке не дам на тебя сесть… Вернись ко мне, Ратмирушка…
– Нет, Мирослава, – покачал головой Ратмир. – Лучше год прожить с любимой, чем всю жизнь с постылой…
– Постылой?! – ахнула Мирослава, и схватилась обеими руками за щёки. – Так я для тебя постылая?
Ратмир не успел ничего ответить, так как в этот момент со стороны дороги опять послышался приближавшийся лошадиный топот, но на этот раз уже двух лошадей и чьи-то грубые, мужские крики под свист кнута.
Стоявшие все трое переглянулись и растерянно уставились в сторону дороги. Через несколько секунд на пригорке появились два здоровенных бородатых всадника, размахивавших кнутами и палицами.
Ратмир крепче прижал к себе Ольгу и быстрым взглядом окинул окрестности в поисках подручных средств защиты.
– Ну, что, Ратмирка! – крикнул один из них. – Вот и настал твой смертный час!
При этих словах, неизвестный мужик, сидевший на том берегу озера, стараясь быть незаметным, вскочил на ноги и исчез в лесных зарослях.