– Кто же ты, дружище? – крикнул ему Ратмир, выпуская из объятий Ольгу и Мирославу.
Незнакомец только, молча, поднял руку в уже знакомом Ратмиру приветствии и, развернувшись, исчез в лесных зарослях.
– Благодарю тебя, дружище! – только и успел крикнуть ему вслед Ратмир, и устало выдохнул: – Что же это такое сейчас было?
– Это значит, что только что нас могли убить, – по-детски глубокомысленно произнесла Ольга и захлопала радостно в ладоши. – Но у них ничего не получилось!
Ратмир поймал насмешливый взгляд Мирославы.
– Вы обе сейчас показали себя бесстрашными и смелыми… – растерянно забормотал Ратмир, не понимая, что ему делать дальше.
– Не нужно, Ратмир, не мучайся, – покачала головой Мирослава. – Я поняла, что она (кивок в сторону Ольги) тебе и вправду дорога. И я готова уступить ей тебя, но с одним условием…
– Говори, – вздохнул Ратмир.
– Проведи у меня сегодня три часа. Попрощаться с тобой хочу. Просто чайку попьём, поговорим напоследок, – Мирослава грустно посмотрела в глаза Ратмиру. Тот растерянно молчал, устремив взгляд куда-то вдаль.
– Сходи к ней, Ратмирушка, – неожиданно тихим, почти детским голосом произнесла Ольга. – Я её как баба бабу понимаю…
– Господи, да что бы ты понимала?! Нашлась тут мне баба! – схватился за голову Ратмир и выдохнул: – Как же я от вас обеих устал!
– Ну, так как? – упрямо спросила Мирослава. – И лучше, прямо сейчас.
– Это ещё почему? – поднял брови Ратмир.
– А потому, милый, что потом у тебя могут появиться всякие дела, и ты не сможешь придти к ней, попрощаться, – опять неожиданно вступила в разговор Ольга и тихо добавила, глядя ему прямо в глаза: – А потом, когда ты уже будешь совсем свободным – мы сможем встречаться с тобой дальше.
– Однако! – только и произнесла Мирослава, с изумлением глянув на засмущавшуюся девушку…
Глава 13
Спустя некоторое время Ратмир с Мирославой заехали в ворота её подворья. Находившиеся там в этот момент холопы, переглянувшись между собой, молча, проводили их взглядами до самых дверей терема. Помощник конюха Фёдор озабоченно почесал себе подбородок.
– Ну, говори, Мирослава, что ты мне хотела сказать напоследок, – нетерпеливо застучал пальцами по деревянному столу Ратмир, сидя на лавке и окидывая взглядом безлюдную горницу.
– Напоследок? – неприятно удивилась та и быстро отвернулась к окну.
– Разве не попрощаться ты привела меня сюда? – с лёгким недоумением посмотрел на неё скоморох. Он увидел, как она вдруг вся сжалась, закрыла своё лицо ладонями, и ему неожиданно стало её жалко. – Не таи на меня обиду, милая. Не всегда мы сами властны над своими чувствами…Да, мне было с тобой хорошо, но это была не настоящая любовь…
– А с Ольгой, стало быть, у тебя настоящая любовь? – Мирослава повернулась к Ратмиру, и он увидел в её глазах боль и отчаянье. Она машинально поправила на голове тёмно-вишнёвый платок с богато расшитыми концами.
– С ней у меня душа поёт, и сердце рвётся из груди. Да, это любовь, – кивнул скоморох и посмотрел светлым взглядом куда-то мимо Мирославы в окно.
– Ну, хорошо, люби её на здоровье, – неожиданно, стиснув зубы, проговорила женщина. Она достала из тяжелого, деревянного шкафчика красивый серебряный кувшин и две серебряные чарки: – Медовуха тут у меня рябиновая. Как ты любишь…Не откажи в милости, пригуби со мной. И забери свой кафтан, что в прошлый раз оставил на сеновале.
– Да-а, медовуха у тебя знатная, – согласился Ратмир, наблюдая за тем, как Мирослава, кинув на лавку у двери его серый кафтан, стала неуверенными руками разливать напиток по чаркам. Вот она недоглядела, и медовуха в одной из чарок полилась поверх прямо на стол. Мирослава нахмурилась и со стуком поставила кувшин на деревянный стол. Потом посмотрела на Ратмира странным потерянным взглядом и неожиданно воскликнула:
– Нет моей мочи терпеть и носить это всё в себе. Я и, правда, очень люблю тебя, Ратмир! Всё для тебя готова сделать. Но, Христа ради, ответь мне только на один вопрос! Мне точно нужно знать – верно ли то, что говорят о тебе?
– А что говорят? И кто говорит? – крутя в руках чарку с напитком, с интересом посмотрел на неё скоморох.
Внезапно Мирослава упала перед ним на колени и взмолилась, сложив руки лодочкой перед собой: – Ратмирушка, сокол мой ясный! Поклянись мне на святом православном кресте, что ты не итальянский шпион! Что ты – простой, русский скоморох!
В горнице наступила звенящая тишина, и она увидела, как вдруг серые глаза Ратмира приобрели стальной оттенок. Он, не мигая, посмотрел ей в глаза и тихо спросил: