Ангар появился в городе накануне вечером, ни с кем не разговаривал, а на Избранного даже не взглянул, когда тот столкнулся с ним на Храмовой площади. Однако утром на причале оказался едва ли не раньше остальных и молчал, как мог неделями молчать прежде, на каторге. Просто стоял и смотрел, сложив на груди руки в стальных наручах.
Избранному было горько и стыдно. Простившись с друзьями, он подошёл к Ангару, но тот молча глядел на море, сливавшееся на западе с ещё тёмным небом, и ни чем не показал, что заметил подошедшего.
Пока Победитель Драконов, терзаемый угрызениями совести, стоял и раздумывал, что сказать Ангару, сзади неслышно приблизился Ватрас и отозвал его в сторону.
— Будь осторожнее с Кантаром и его дружками, — тихо сказал маг. — Они способны на любую подлость. В последнее время все трое старательно избегали меня. Наверное, боялись выдать свои недобрые замыслы…
— Не волнуйся, старче, — ответил Избранный, которого в данный момент волновало совсем другое. — Я же не вчера родился, постараюсь держаться настороже и приглядывать за ними. А если эти ребята поведут себя не лучшим образом, я церемониться не буду… Всё равно сейчас больше не на чем ехать, приходится иметь дело с этой шайкой, дери их всех шныг!
— Да благословит тебя Аданос, сын мой…
— Эй, долго ты там?! — раздался снизу голос Кантара.
Скривившись, как будто наступил на что-то мерзкое, Победитель Драконов повернулся, помахал рукой и сбежал по спружинившему под ногами трапу.
Пока отдавали концы и поднимали паруса, он стоял у борта и смотрел на оставшихся на берегу. Потом "Гарпия" медленно развернулась кормой к Хоринису и, стремительно набирая ход под напором попутного ветра, пошла к выходу из гавани. Портовые постройки, башни Верхнего города и заросшие лесом скалы за ними на фоне посветлевшего уже с восточной стороны неба казались выкованными из тёмной бронзы.
Избранный вздохнул и повернулся в сторону палубы. Его удивило, что кроме троих судовладельцев и капитана Йоргена, на гукоре находился всего лишь один матрос. Даже сам "почтенный негоциант" Фернандо помогал команде, неловко сматывая какие-то канаты. Победитель Драконов решил, что торговцы из скупости наняли лишь двух моряков, но вскоре понял, что ошибся. Как только судно миновало небольшие островки, отделявшие бухту от открытого моря, на палубе появились новые лица. Причём все они были ему знакомы. Прежде всего, это оказались Санчо и Логан — бандиты из шайки Ворона, сбежавшие, как только их привели в Хоринис. Они решительно не пожелали отправляться в Минненталь — бить с Хагеном орков. Их тогда поискали немного, но найти не смогли и вскоре бросили эту затею, решив, что разбойники покинули город. Как выяснилось, оба беглеца — бывшие моряки, и за половинную плату их охотно взяли на службу дружки Кантара.
Впрочем, появление этих двоих особого удивления Избранного не вызвало. Но как, скажите на милость, здесь могли оказаться Мигель и Готард? Мигель — один из людей Торуса, остававшийся с ним в Яркендарской бухте, бывший ученик алхимика Игнаца, угодивший на каторгу за запретные магические исследования. А Готард — недавно приехавший на Хоринис молодой нордмарец, прибившийся к Воровской гильдии и оставленный вместо старого Джека присматривать за маяком. Увидев его, Избранный первым делом взглянул на северо-восток, где яркой звездой мерцал огонь на вознесённой над портом маячной башне.
Удовлетворить своё любопытство Избранный смог не сразу. Едва поднявшись на палубу, все четверо дружно включились в работу. Впрочем, умелыми моряками были только Санчо и Логан, Готард умел кое-что и помогал в меру способностей, а Мигеля просто заставили двигать какие-то ящики, сложенные около мачты. Избранному пришлось спуститься в каюту, чтобы не путаться под ногами команды на тесной палубе. Кроме части груза, на ней размещались ещё два больших арбалета, установленных на массивных дубовых станинах, и маленькая лодка, перевёрнутая кверху килем. Так что повернуться действительно было негде.
Каюта, выделенная Победителю Драконов, вмещала в себя койку, сундук и масляную лампу, намертво прикрученную к стене. Стоять приходилось, уперевшись головой в подволок, а крохотный иллюминатор, забранный мутным стеклом, легко можно было прикрыть ладонью.
Всего кают на судне было три, не считая совмещённого с камбузом тесного кубрика в носовой части. Ещё одна, точно такая же, как эта, отданная в распоряжение Избранного, находилась напротив. В ней обитал Йорген. А третью, расположенную в задней части кормовой надстройки, относительно просторную и светлую, занимала троица судовладельцев. Вообще-то, по всем правилам и морским законам, именно она должна была принадлежать капитану. Но Кантару, Фернандо и Гербрандту законы и правила были не писаны, а Йорген, насидевшийся на берегу и едва не ставший послушником в монастыре, был рад любой возможности выйти в море. Позднее он признался Избранному, что очень жалел о своём малодушии, когда отказался идти с ним на Ирдорат.