Оказавшись в трюме, человек на ощупь пробрался в самый дальний угол, забился в щель между ящиками и достал маленький стеклянный флакончик. Вытащив пробку, он проглотил содержимое сосуда, устроился поудобнее и замер. Вскоре дыхание его замедлилось настолько, что он мог бы показаться мёртвым. Однако пробравшийся на пиратское судно непрошенный гость оставался жив. Он только впал в оцепенение под действием магического зелья, так что мог перенести длительное плавание без еды, питья, движения и прочих проявлений своего присутствия.
* * *Остаток пути Избранный проделал, поддерживая Готарда. Парень получил рану во время одной из схваток с местными болотожорами — более крупными и пёстро окрашенными, чем те, что водились на Хоринисе. Лечебных зелий у них уже не осталось. Запасы Избранного уплыли вместе с "Гарпией", а те, что имел при себе Готард, быстро подошли к концу. Поэтому рваную рану на бедре удалось исцелить не до конца. В густой влажной жаре душного южного леса она постоянно воспалялась и нарывала. Лекарственных трав, изредка попадавшихся в тени исполинских деревьев, хватало лишь на то, чтобы не допустить нагноения.
Готард, хоть и сильно страдал от раны, держался молодцом. Он старался как можно меньше наваливаться на плечо Победителя Драконов, в уныние не впадал и ещё умудрялся осматриваться по сторонам, чтобы вовремя заметить возможную опасность. К счастью, когда они миновали широкую полосу прибрежных болот, идти стало легче. Буйно разросшиеся на большой высоте густые кроны пропускали слишком мало света, и подлесок здесь был редким. Правда, то и дело на пути попадались толстенные поваленные стволы и нагромождения замшелых валунов.
Несколько дней спустя, грязные, измученные, изжаленные москитами и кровяными шершнями, они вышли на берег реки. По сравнению с любой из рек Хориниса и теми ручьями, что попадались им по дороге, она казалась очень широкой. Накануне прошёл сильный ливень, и теперь вздувшийся поток проносил мимо усталых путешественников обломанные сучья и целые стволы деревьев, охапки лиан, труп болотной крысы, похожий на тыкву плод и прочий хлам. Над противоположным берегом нависала тёмно-зелёная стена леса, кое-где уже прореженная топорами лесорубов. Слева, в направлении моря, берег стремительно удалялся и становился более холмистым и возвышенным. Там над вершинами деревьев поднимались неровные зубцы каких-то не то недостроенных, не то полуразрушенных башен.
— Кажется, добрались, — выдохнул Готард.
За последние дни он совсем сдал и теперь с трудом сохранял стоячее положение, опираясь на плечо Избранного. Не желавшая заживать рана и непривычная влажная духота лишали северянина остатков сил. Победитель Драконов, напротив, чувствовал себя гораздо лучше, чем в начале пути. Он убедился, что на его бойцовские способности, навыки и память колдовское зелье Кантара почти не повиляло. Хуже было с магическими возможностями. Запас маны уменьшился настолько, что даже самое простое заклинание исчерпывало его полностью. Руны паладинов, из которых у него при себе имелись Святой свет и Магический огонёк, совсем не желали слушаться. А свитков с заклинаниями не осталось вовсе, за исключением единственного, позволявшего на некоторое время стать кровяным шершнем. Остальные запасы магических свитков, зелий и прочих средств лежали в сундучке на борту находившейся теперь неизвестно где "Гарпии".
— Реку нам не переплыть, — задумчиво проговорил Избранный. — Течением вынесет в море. Я-то ещё доберусь как-нибудь до берега, но тебя вытащить могу и не суметь.
— Так плыви один. А за мной вернёшься, когда найдёшь помощь, — ответил Готард.
— Наверное, так и придётся поступить. Но вначале пройдусь вдоль берега. Может, найду пару подходящих брёвен, плот сделаем…
Сказав это, он посадил нордмарца возле большого древесного корня, похожего на выступающую из земли широкую доску, и нырнул в заросли. Мокрая красная почва норовила выскользнуть из-под ног, а увитые лианами кусты нипочём не хотели пропускать человека. Однако Избранный двигался достаточно быстро, не создавая лишнего шума. Протискиваясь между ветвей, постоянно пригибаясь, он удалялся от моря, не теряя из виду речного берега. Время от времени останавливался, чтобы хорошенько вслушаться в звуки леса, осмотреться, насколько это здесь было возможно, и принюхаться к слабому ветерку, едва проникавшему сквозь густую зелёную завесу.