Бумагу, в которой Андрэ отказывался от поля с каменным кругом в пользу Рози и объявлял, что не будет преследовать её за грехи покойного мужа, Безымянный поручил отнести Альрику. У того как раз было свободное время после дежурства на виноградниках. Парень он был надёжный. А к Безымянному питал искреннее уважение после их упражнений за портовым складом и истории с мечом, выкупленным бывшим каторжником у торговца по имени Йора. Поэтому в путь наш герой тронулся с лёгким сердцем.
* * *Лагеря паладинов они достигли после полудня. Разместилось воинство наместника на площадке, где Безымянный прошлым летом нашёл труп гонца, посланного Гарондом в Хоринис за подмогой. Сейчас на небольшом каменистом пятачке и прилегающем участке дороги было многолюдно и шумно. Горели костры, стояли палатки, сновали воины. Отряд Хагена состоял из девятерых паладинов, четверти сотни простых рыцарей, шести десятков мечников, стрелков и оруженосцев. При отряде состояли также семь рослых боевых коней, запряжённая простой мохнатой лошадкой повозка с установленной на ней корабельной пушкой, да два мага Огня в сопровождении трёх послушников, державшиеся особняком. За орудие отвечал старый канонир, которого все называли Скатом. Маги Мардук и Горакс были хорошо знакомы Безымянному по монастырю, который он неоднократно посещал по разным делам. Пирокар послал их в помощь воинам для огневой поддержки, исцеления ран и укрепления боевого духа.
Наскоро разгрузившись, присланный Андрэ караван отправился в обратный путь. А Безымянный предстал перед Хагеном.
— Не думал, что ты наберёшься наглости заявиться сюда после того, как угнал королевское судно, — набычившись, проговорил наместник. — Почему Гирион не с тобой?
— Он не вполне оправился от ран. К тому же опасается, что ты накажешь его за потерю корабля…
— Что?!! Вы… потеряли… судно?! — задохнулся лорд Хаген. — Да я!..
— Спокойно, паладин! — резко сказал возникший как из-под земли Горакс. — Этот человек — Избранный Инноса. Он и его спутники совершили нечто, стоящее всех кораблей короля. Нам стало известно, что они истребили посланника Белиара, скрывавшегося на Ирдорате. Именно благодаря их самоотверженности мы здесь имеем дело с обыкновенными орками и кучкой ищущих, а не с толпой матёрых некромантов, стаей драконов или чем-нибудь пострашнее.
— Это действительно так? — спросил багровый от гнева Хаген.
Избранный молча извлёк из сумки чешую Дракона-Нежити. Наместник с сомнением взял роговые пластинки в руки, но тут же глаза его расширились, а лицо побледнело.
— От них веет дыханием Хаоса, — проговорил он. — Я верю тебе. Но зачем, поглоти вас Тьма, вы украдкой угнали галеон?! И куда вы его дели?
— А ты бы доверил судно команде каторжников и капитану, который был правой рукой мятежника Ли? И самому Ли, кстати? Ты упрям, как баран, дорогой Хаген! Можешь меня повесить на этом вот дереве за такие слова, но это правда! И ты знаешь, что это правда! Из-за твоего тупого упрямства и самодовольства многие твои люди мертвы, а другие боятся показаться тебе на глаза! Минненталь до сих пор в руках орков, король не получил ни куска руды! Может, скажешь, что я не прав? — Избранный применил свою излюбленную тактику защиты. Но, на сей раз, это не было обдуманным действием. Он выплёскивал горькие слова в лицо наместнику под влиянием искреннего возмущения. — Вы, паладины, возложили на себя обязанность быть на переднем крае борьбы с Тьмой. Но вместо того, чтобы жертвовать своими жизнями ради Порядка и Света, отсиживаетесь в Хоринисе, оставив на погибель собственных товарищей, озлобляя горожан и разоряя земледельцев! А свои обязанности переложили на беглых каторжников, магов Воды и некроманта Ксардаса! Теперь я понимаю, почему Белиар берёт верх! Уж если лучшие из детей Инноса таковы, то чего ждать от прочих?!
Хаген то бледнел, то покрывался пунцовыми пятнами. Он беззвучно открывал и закрывал рот, как большая, закованная в стальную чешую рыба неведомой породы. Но когда Избранный замолчал, снова заговорил Горакс, не дав наместнику издать ни звука:
— Трижды подумай, Хаген, прежде чем произнести хоть слово. Устами этого человека говорят гнев и горечь потерь. Но во многом он прав. Наша нерешительность и самоупоение уже привели к катастрофе. И сейчас нужно объединиться, чтобы исправить положение, насколько это возможно, а не сводить мелочные счёты!