Под обрывом, в нескольких шагах у дороги, стоял алтарь со статуей Инноса. Такие же изваяния были расставлены по всему Хоринису. Безымянный замедлил бег и свернул к алтарю. Положив на холодный камень стопку монет, он погрузился в молитву. Беженцы к нему не присоединились — в отличие от господ, простой народ Миртаны с большим усердием чтил менее требовательного к своим слугам Аданоса, — но уважительно молчали за спиной.
Когда Безымянный, завершив молитву, поднял голову, ему показалось, что в чертах статуи, довольно схематично намеченных резцом изваявшего её каменотёса, промелькнуло осуждение. Но головная боль совершенно прошла, а тело вновь стало лёгким и послушным.
Выпрямившись и с удовольствием вдохнув прохладного утреннего воздуха, напоенного запахами весеннего леса, он махнул головой своим спутникам и побежал дальше. Неразлучная пятёрка последовала за ним. Но спокойно продолжить путь им не дали. У того места, где дорога выходила к реке и хранила следы давней расправы разбойников над купеческим обозом, навстречу людям вышла стая молодых волков.
Матёрые звери, обитавшие в лесах острова, в эту пору были заняты выращиванием волчат. Они старались не покидать надолго укромные логовища и в стаи не сбивались. Но молодые волки, по одному-два года от роду, бродили многочисленными, вечно голодными ватагами, невзирая на время года. Стремясь утолить голод, они набрасывались на любую живность, которая была им по зубам. Именно такая стая, в которой было не меньше дюжины зверей, выбрала в качестве добычи Безымянного и его спутников.
Однако волки просчитались, решив, что им удастся поживиться. Безымянный успел выпустить несколько болтов прежде, чем они решились напасть. Промахнуться на таком расстоянии было невозможно. А потом он выхватил из-за спины топор и завертел им, разбивая головы незадачливым хищникам. Беженцы, достав топоры, дубинки и кинжалы, бросились ему помогать. Визг, рычание, звук ударов… Всё кончилось очень быстро.
Пока Безымянный сдирал волчьи шкуры, женщины хлопотали над самым молодым из двух сопровождавших их мужчин. Парню звери здорово разорвали ногу.
— Терпи, Ганс, скоро станет легче, — приговаривала Матильда — невысокая русоволосая женщина средних лет. — Сейчас вот перевяжем, и кровь остановится.
Второй беженец, стерев пучком травы волчью кровь со своего неказистого оружия, с уважением наблюдал, как быстро и сноровисто человек в рыцарском доспехе обдирает волчьи туши и прячет шкуры в магическую сумку, такую маленькую с виду.
— Зря вы это, — решился он подать голос. — Они как раз линяют, мех вовсе никуда не годный!
— Шерсть, конечно, облазит. Но кожа-то остаётся, — ответил победитель драконов, обдирая последнюю тушку. — А её тоже в дело пустить можно.
— Сударь, — подошла к Безымянному пожилая беженка, — вы уж простите, но дальше вам одному, видно, идти придётся. Гансу волки ногу сильно порвали — кровь никак не останавливается, и наступить на неё он толком не может.
— Эх, связался я с вами! Но и бросить теперь не могу. Вас же следующая стая всех перегрызёт. Берите его и тащите за мной!
С этими словами наш герой направился в сторону, откуда они только что пришли. Но через несколько десятков шагов он свернул в лес и начал спускаться по пологому склону, уводящему в лесную чащу.
— Сударь, куда это вы нас ведёте? — спросил старший из мужчин, поддерживая Ганса, готового, кажется, потерять сознание.
— К ведьме.
— Спаси нас, Аданос! Как же так? Мы вам доверились, а вы нас к служительнице Тьмы заманиваете! Что мы вам сделали?
Безымянный остановился, хмуро посмотрел в испуганные лица и ответил:
— Да не служит Сагитта Тьме. Лекарка она. У неё возле жилища алтарь Инноса стоит. Идёмте живее, у меня дел куча, а я тут вас уговаривать должен!
Не понятно было, поверили они ему до конца или нет, но дальше всё-таки пошли, поминутно озираясь и вздрагивая от каждого звука. Безымянный бесшумно двигался впереди, тихо раздвигая ветви, и настороженно всматривался в лесную чащу. Непривычные к ходьбе по лесу люди за его спиной, вынужденные к тому же поддерживать раненого, создавали шум, который мог привлечь хищников посерьёзнее молодых волков. Однако всё обошлось, и вскоре путники вошли в пещеру Сагитты.
На звук шагов и голосов из сумрака подземного жилища появилась женщина. Безымянный уже открыл было рот, чтобы приветствовать ведьму, когда понял, что перед ним не Сагитта.
— Привет… Текла, — чуть запнувшись, сказал он.