Ночью, со всяческими предосторожностями, мы пробрались в свой лагерь. Собрали всё, что осталось из еды, и свернули палатку. Это место — уже третье, где мы останавливаемся с тех пор. Но нигде не чувствуем себя в безопасности, — с горечью проговорил Уго.
— Что будешь делать дальше? — помолчав, спросил Безымянный.
— Не знаю. Среди людей мне места больше нет. А мои друзья не могут уйти в горы, с которых они спустились осенью. У них серьёзные разногласия с тамошними предводителями гоблинов. Шаншир не желает служить Белиару и убивать людей. Он убеждён, что всё живое создано Великим и имеет право на существование.
— Кто такой Великий? Иннос?
— Нет. Какой-то иной бог. Не из братьев. Некоторые из гоблинов верят, что он создал этот мир, а потом ушёл дальше — творить жизнь. И вот теперь, множество веков спустя, он возвращается. А остальные гоблины подпали под влияние чёрных магов и орков, которые, к слову, относятся к ним так же, как и люди. Считают животными, словом. Но они всё равно пошли на поводу у этих подонков!
— Ты не боишься, что я вас выдам? — спросил Безымянный, с новым интересом разглядывая троицу гоблинов.
— Мне кажется, что ты не станешь этого делать. Шаншир думает так же. Я много слышал о твоих делах, Победитель Драконов. Говорили, что ты не слишком-то уважаешь законы и святыни, но никто не считает тебя подлецом.
— Лестно такое слышать. Однако я всё-таки расскажу о тебе и твоих друзьях кое-кому, — вставая на ноги, ответил Безымянный. — Я имею в виду магов Воды. Возможно, они захотят помочь вам.
— Ты думаешь? — глядя на него снизу вверх, с сомнением спросил сидевший на корточках Уго.
— Не уверен, но попробовать стоит. Кстати, я, кажется, уже слышал об этом новом боге, дарующем жизнь.
— Неужели?! Где?
— На каторге в Миннентале. Был там у нас один чудак. Нетбеком звали… Что ж, до встречи!
С этими словами наш герой поправил оружие, повернулся и зашагал по заросшему лесом склону, направляясь к подземельям у древней пирамиды.
Глава 5 МОЛОДОСТЬ ПИРАТА
На остров Питхорм опустился вечер. Рыжие лучи заходящего Ока Инноса освещали кроны высоких деревьев. Ветра не было, и листья на ветвях оставались неподвижными. Они чётко прорисовывались на фоне тёмно-синего предзакатного неба. Дневные птицы всё никак не желали отправляться на покой и оставлять лес в распоряжение таинственных ночных обитателей. Они продолжали щебетать и пересвистываться на вершинах деревьев, но в их голосах уже не было уверенности и задора, что слышались днём.
Внизу, в тени лесных великанов скапливался сумрак, пахло грибами и прелой древесиной. Здесь темнота уже вступила в свои права. Вышли на промысел ночные создания. Издалека доносился вой волков, кто-то шуршал и ворчал в высоких папоротниках, призрачные тени бесшумно проносились между тёмными колоннами древесных стволов.
Лишь около высокого валуна, примостившегося у края оврага, на дне которого тихо журчал родник, оставался пятачок света и тепла. На замшелых боках каменной глыбы плясали отблески костра. Поленья потрескивали в пламени, разбрасывая искры. На багровые уголья, отодвинутые чуть в сторону от полыхающих веток, время от времени, шипя, падали капли жира с насаженной на вертел тушки молодого лугового падальщика. Запах жарящегося мяса будоражил обоняние трёх усталых охотников, расположившихся вокруг костра в непринуждённых позах. Он же возбуждал интерес лесных обитателей, вызывая негромкий шум в окрестных зарослях.
Аллигатор Джек в очередной раз перевернул вертел с тушкой и уселся на прежнее место. Тео, скрестив ноги и ослабив застёжки своего причудливого доспеха из роговых пластинок, сидел неподвижно и прислушивался к звукам леса. Длинный лук и небольшой топорик лежали у него под рукой. Свет пламени рождал матовые блики на его смуглой плеши.
Рен полулежал на охапке веток, подперев щёку ладонью, и задумчиво глядел в огонь. "Странно, — размышлял парень, — огонь, как говорили маги из монастыря, проповедовавшие в Хоринисе, самое совершенное творение и главный дар Инноса, бога Порядка. Но он никогда не подчиняется никаким правилам. Его языки причудливы и прихотливы, рождаемые ими узоры каждый раз новые. Огонь непредсказуем. Сейчас он маленький и тёплый, как ласковый домашний зверёк. Но стоит ему вырваться из круга, ограниченного несколькими булыжниками, и он превратится в алчное чудовище, пожирающее всё живое…"
— Странно, — произнёс вдруг Тео. Рен не очень удивился бы, последуй за этим словом всё, о чём он сейчас подумал. Но островитянин заговорил совсем об ином. — Сижу с вами, как будто мы всю жизнь вот так вместе охотились и коротали ночи в лесу. Вижу я перед собой двух отличных парней, надёжных, готовых прийти на выручку другу в любой опасности. И трудно мне поверить, что вы — кровожадные морские разбойники, способные ради выгоды лишать жизни безвинных мореходов. Не знал бы я, с кем мне сегодня предстоит разделить ужин, ни за что бы не догадался, что вы преступники.