Рен действительно спал. Как, впрочем, и Тео, примолкший намного раньше неугомонного парня. Аллигатор чуть улыбнулся татуированным, изрытым шрамами лицом, и, пошебуршив в костре суковатой палкой, подбросил на угли новую порцию дров. Пламя вначале робко, а потом всё смелее, принялось лизать сучья. Старый пират, подперев подбородок кулаками, вновь погрузился в воспоминания.
— Что, допрыгались, душегубчики? — осматривая распухшую и побагровевшую ногу Фреда, шамкала беззубым ртом старуха. — На роду у меня что ль написано, вас, убивцев, выхаживать? Ну, ты, белобрысый, чего без толку пялишься? Нагрей-кось свою железку в очаге! До красна грей, не сомневайся! Саблю-то другую где-нито стащишь, а товарища не вернёшь, ежели помрёт.
Брэндон, к которому были обращены эти слова, раскалил на огне острие сабли и подал оружие старухи. Та неожиданно ловко вырвала у него рукоять костлявой морщинистой рукой и быстрым движением разрезала отёкшую ногу Фреда вдоль у самого древка впившегося в кость болта. Пират застонал, всё так же оставаясь без сознания. Ему вторил лежавший у противоположной стены Грег. Сэмуэль сидел, привалившись к жердяной стенке хижины, и страдальчески кривясь бледным лицом, держался за рёбра.
— Худо дело, — проворчала старуха, — яд сильный оказался! Да и принесли вы его ко мне поздновато. Придётся ногу резать, иначе не жилец душегубец-то ваш. Слышь, белобрысый, попридержи-ка его! А ты, разукрашенный, бегом к озеру и набери болотника побольше! Знаешь, как он выглядит? Вот и молодец! А то, как очнётся, на стену от боли полезет…
Салага Джек, чтобы не быть свидетелем жуткого зрелища, опрометью бросился из тёмной прокопчённой хижины на свежий воздух. Настороженно оглядевшись по сторонам, он затрусил к берегу озера, где среди нагромождения скал и валунов должна была произрастать дурманящая травка. Как выглядит болотник и для чего применяется, он знал с детства. Любой воин племени Рю обязан был знать целебные травы и уметь применять их для лечения ран.
Первые невзрачные стебли он обнаружил за ближайшим валуном. Осторожно вырвав растения из земли и запихав их в висевшую на поясе сумку, он направился дальше, внимательно глядя под ноги. Ещё один стебель он заметил впереди, у подножия низкой жёлто-бурой скалы. Сделав несколько быстрых шагов, Джек склонился над растением и вздрогнул, услышав за спиной низкое утробное ворчание. Выхватывая саблю, он резко развернулся на полусогнутых ногах, когда первый аллигатор уже устремился в атаку, быстро перебирая короткими сильными лапами…
— Аданос, господин мой, и духи леса, помогите! — всплеснула руками старуха. — Ещё один увечный, будто этих троих мало было! Да что ж это за напасть такая? Что ж это за разбойнички такие пошли нынче квёлые?
Салага Джек сделал несколько неверных шагов на непослушных ногах, придерживая левой рукой разорванное лицо. На правой окровавленной ладони протянул ведьме толстый пучок болотника. Потом обвёл глазами тесную хижину, превращённую в лазарет, Брэндона, сидевшего у очага с закопчённым котелком в руках, и рухнул навзничь.
К ущелью пробирались ночью, надеясь с рассветом быть у входа в тоннель. По дороге вспугнули стаю волков, которая грызлась в папоротниках над трупом орочьего шамана. Хищники, не желая уступать добычу, рыча и морща длинные морды, стали окружать пятёрку путников. Щелчки трёх арбалетов и жалобный визг поубавили спеси кровожадных зверей, но пришлось дать ещё два залпа, чтобы разогнать волков окончательно.
У входа в ущелье, на построенном из тонких древесных стволов помосте расположились двое горожан, вооружённых арбалетом и луком. Парни больше посматривали в сторону ущелья и потому заметили появившихся из лесной чащи пиратов только тогда, когда в холодном предрассветном воздухе засвистели болты.
Джек, которого с лёгкой руки Сэмуэля все теперь называли Аллигатором, взял себе трофейный лук. Это оружие сложнее в обращении, чем арбалет, но надёжнее и скорострельнее. А в умелых руках оно не менее дальнобойное и меткое.