— Ты смотри, как они о тебе беспокоятся! — исподлобья взглянул Торус на Избранного. — И заметь, оружие они вернут, а о добытом здесь нами золоте в письме нет ни слова. И как это следует понимать?
— Понимать это следует так, что Хаген вас помилует за помощь в борьбе против орков, а Лариус — за ваше золото, — пояснил Безымянный, у которого был уже немалый опыт общения с баронами, городскими властями, магами и наместником.
— Многим парням это не понравится, — нахмурился Торус. — Лично мне — уже не нравится! К тому же, не доверяю я властям.
— А я, пожалуй, готов ради прощения пожертвовать толикой накопленной добычи, — улыбнулся Фиск.
— Так речь идёт не о части, а обо всём… Или ты, шныжья морда, уже припрятал пару сундучков на болоте?
— Не твоё дело, троллиная голова! — отважно ответил торговец.
— Это мысль, конечно. Большую часть спрятать, а меньшую — отдать Вульфгару. Но забрать золото из тайников потом будет совсем нелегко! — покачал головой Торус. — Что ж, надо собрать ребят. Гараз, пошли кого-нибудь снять дозоры и вызови Финна с рудокопами!
И часа не прошло, как все обитатели Дома Воинов собрались на площади перед харчевней. Набралось их, к удивлению Безымянного, не меньше полусотни. Около десятка были упакованы в доспехи баронских стражников и отлично вооружены. Остальные представляли собой весьма пёстрое сборище, одетое в рваные куртки или просто в залатанные, покрытые въевшейся каменной пылью и болотной тиной штаны. Некоторые были вооружены луками и простенькими мечами, многие имели лишь кирки и топоры. В толпе своим экзотическим видом выделялся Фортуно, некогда состоявший в братстве Спящего.
Торус, встав рядом с Безымянным и Фиском, прокашлялся и подробно поведал соратникам об амнистии и условиях Вульфгара. Потом предложил каждому сделать выбор, отдельно остановившись на положительных и отрицательных сторонах возможных решений.
— А форму нам выдадут? — выкрикнул из-за чужих спин какой-то рудокоп, явно не блиставший большим умом.
— Это уж вы там с Хагеном сами договаривайтесь, — проворчал Торус.
В толпе возник шум, который быстро усилился и кое-где готов был перейти в потасовку. Бывшие каторжники размахивали руками и спорили со свойственной им непосредственностью, кроя друг друга последними словами. Оппонентов слушать никто не желал. Разобрать в этом гомоне что-либо было затруднительно, однако, судя по всему, большинство разбойников были готовы принять условия амнистии.
— Тихо!!! — раненым мракорисом рявкнул, наконец, Торус. — Те, кто готов сдаться, встаньте налево, ближе к выходу, а кто хочет попробовать вырваться из этой западни — направо.
Толпа зашевелилась и подалась налево. Не захотели сдаться всего лишь семь или восемь человек.
— Торус, а вы с Фиском что решили?
— Фиск идёт бить орков, а я остаюсь.
После этих слов несколько человек, поколебавшись, перешли направо. Среди них оказались Снаф, кузнецы Хуно и Кримсон, алхимик-недоучка Мигель, Гараз с ещё двумя гвардейцами, Фортуно, Финн и несколько других рудокопов — всего десятка полтора.
Торус посмотрел в глаза Безымянному и проговорил:
— Вот и договорились. Теперь ты можешь увести парней. А мы попробуем пробиться сквозь завал за оставшиеся у нас двое суток. Хотя, теперь уже меньше… Если сможешь, постарайся не дать Вульфгару напасть раньше срока. Впрочем, если дело не пойдёт, мы, может быть, ещё сдадимся. Но пока мы можем выбирать между пиратами и властями, предпочтительнее первые.
— Хорошо, — коротко ответил Безымянный и протянул ладонь для рукопожатия.
Когда выбрались из подземелья с порталом и вышли на дорогу, Безымянный постоял немного и проводил взглядом уходящую колонну из трёх с лишним десятков бывших заключённых и полусотни ополченцев. Вечернее солнце освещало спины вчерашних врагов и будущих соратников в войне с орками, идущих в одном строю. Впрочем, ополченцы шли в голове и хвосте колонны, настороженно следя за раскаявшимися бандитами, у которых, по настоянию нашего героя, Вульфгар так и не отнял мечи и топоры в знак доверия. Им пришлось сдать лишь стрелковое оружие и доспехи баронских гвардейцев. Хотя ни о каком бунте речи быть всё равно не могло, да и бежать измученным долгой неопределённостью каторжникам было особенно некуда.
Часть хоринисских вояк во главе с Пеком осталась в Доме Воинов для охраны золотоносной шахты. Они по-хозяйски расположились в покинутых жилищах разбойников. Некоторые неумело ковырялись в шахте, надеясь добыть немного золота до прибытия рудокопов и приказчиков из города.