В городе началась суета, по приказу вернувшегося Вульфгара, уставшего, а потому злого, привели алхимика Константино. Он внимательно осмотрел высыпанные на ладонь чёрные зёрна, даже зачем-то понюхал их своим длинным крючковатым носом. Потом потребовал огня и лично убедился, что порох действительно не взрывается. Взяв образцы из нескольких бочонков, алхимик потащил их в лабораторию для подробного анализа. Выяснить причину странного поведения взрывчатого вещества, которое ни в какую не желало вести себя как положено, Константино не сумел.
Зато это смог сделать Дарон. Его никто не вызывал. Он сам явился на площадку за казармой, где толпилось всё начальство ополчения. Осмотрев бочонки с порохом, и прочтя несколько заклинаний, маг заявил, что на боезапас наложено заклятье тёмной магии. Причём очень высокого уровня. Чтобы вернуть орудия в пригодное для использования состояние, необходимо провести сложный обряд с участием высших магов Огня. Затем заново добыть все необходимые составляющие и изготовить новую партию пороха.
И на первое, и на второе из этих дел времени требовалось очень много. Тем более что у Константино по-прежнему не было некоторых магических ингредиентов.
Диверсия сил Хаоса обеспокоила магов и губернатора. Они сочли, что некроманты готовят нападение на город. Вот почему к Хагену решили послать всего двадцать ополченцев, а просьбу Ингмара выделить ему более опытного мага, чем Бобо, Пирокар оставил без ответа.
По этой же причине выросло и значение знаний старика Джека. На всём Хоринисе только он умел управляться с громоздкими метательными машинами. А разрушить стену орков можно было теперь лишь при помощи отбитого у них же камнемёта. О том, что порох пришёл в негодность не только в городе, но и по всему острову, стало известно от магов Огня, срочно устроивших проверку в замке лорда Андрэ и пославших послушника в Минненталь.
— А этот твой верзила достаточно надёжный? Не забудет вовремя зажигать маяк? — в который уже раз с беспокойством спрашивал Джек, когда они с Безымянным спускались к городским воротам.
— Я же тебе сказал, что он надёжный парень. За него поручились люди, которым я полностью доверяю. Готард всё сделает как надо.
— Хорошо, если так… Я уже говорил, что перед полуднем видел на горизонте парус? Потом набежала дымка, и он исчез из виду. Но, возможно, ночью или под утро судно подойдёт к порту, тогда сигнал маяка будет необходим!
— Ну сколько раз тебе повторять… Слушай, а ты уверен, что это не орочий парус? — резко остановился Безымянный.
— Ты что?!! Думаешь, старый Джек совсем выжил из ума и способен спутать миртанский неф с орочьей галерой? Да я их различаю ещё до того, как они показываются из-за горизонта! Говорю тебе: это был небольшой неф. Скорее всего, торговый.
— Ладно, верю. Джек, а ты не забыл ещё, как управляться с камнемётом?
— Разве забудешь то, что в тебя вдалбливали пятнадцать лет кряду!
— Ты пятнадцать лет служил на флоте?
— Я пятнадцать лет ходил на осадной барке и наводил её машины на варрантские и нордмарские прибрежные крепости! Как-то раз даже пиратов пришлось выкуривать из деревянного форта, построенного ими на каком-то островке, — с достоинством сказал смотритель маяка. — А потом пушек стало достаточно, и наш "Мракорис" переделали в транспорт для подвоза продовольствия и фуража. Но ходил он в этом качестве недолго. Однажды у берегов Варранта нас внезапно атаковали вражеские галеры и пустили ко дну. Всего несколько человек спаслись.
— Варрантцы вас пощадили?
— Как бы ни так! Подоспел галеон "Владыка моря" (его лет пять назад орки сожгли), разнёс в щепки одну галеру, а остальные скрылись на мелководье. Меня потом перевели на новый неф канониром, но с пушками без привычки не заладилось. Вскоре я был ранен в бою и списан на берег. Подлечился и нанялся на торговое судно, возившее руду и кожи с Хориниса. Потом руды стало мало, а у меня всё чаще болели старые раны. И тогда я осел в Хоринисе и стал смотрителем маяка…
— Значит, ты успел и на боевых, и на торговых судах поплавать?
— Не только. На китобое несколько лет ходил. Тоже всякое бывало, однажды такое приключилось, что не верит никто, когда рассказываю.