Кто-то из пиратов при этих словах заливисто хохотнул.
— Вот это — ответ настоящего морского волка! — поднял палец вверх капитан.
— Дракона, — ухмыльнувшись, поправил вполголоса Морган.
— Точно, — с весёлой злостью подтвердил Грег. — Дракона… Так, спускайте лодку, киньте в неё бочонок воды и этих неудачников. Пусть проваливают на все четыре ветра! И пошевеливайтесь! Нам ещё пряности перегружать, а ветер крепчает!
Несколько человек тем временем выволокли из каюты тяжеленные сундуки с серебряной утварью и слитками. А Мэтт пинками гнал перед собой ещё одного матроса, не решившегося участвовать в сражении и пытавшегося укрыться в рубке…
Шторм был не слишком сильным и прошёл быстро. Наступало лето, а в это время года над Миртанским морем сильные бури проносятся не часто. Впрочем, воды, которые рассекал сейчас "Ветер удачи", ещё недавно звавшийся "Эсмеральдой", многие учёные картографы относят не к Миртанскому, а к Южному морю. По их мнению, именно Южное море омывает и Южные острова, и несколько более мелких архипелагов. В том числе группу небольших островов, в которую входил Гештат[15], издавна служивший яблоком раздора между Варрантом и Миртаной, а недавно провозгласивший себя независимым королевством.
Однако сейчас остались далеко к северо-западу и высушенное яростным солнцем варрантское побережье, и мятежный Гештат. А впереди раскинулись Южные острова — огромный архипелаг, состоящий из десятков крупных и неисчислимого количества мелких островов, протянувшийся в юго-восточном направлении на сотни миль.
Все эти подробности Рен услышал от Скипа и Аллигатора Джека. Эти двое в недавнем абордаже купеческого нефа не участвовали. Скипа берегли как лучшего навигатора, а Аллигатор входил в число людей, во время боя остававшихся на галеоне.
Море успокоилось, на тёмно-синем небе зажигались первые звёзды. Вся команда "Ветра удачи" собралась проводить в последний путь плотника Ли, погибшего в своём первом бою. Хотя убитый, бывший при жизни изрядным болтуном и законченным пьяницей, нравился далеко не всем, на лицах пиратов застыла печаль. Родрик, долгие годы работавший с Ли на верфи в Хоринисе, украдкой утирал слёзы. Зашитое вместе с пушечным ядром в парусиновый саван тело принесли из трюма и положили на широкую доску. Дарион, давно сменивший робу послушника на пиратскую куртку и широкие штаны, прочёл молитвы Инносу и Аданосу. Доску наклонили, тело скользнуло в воду, и тёмные воды сомкнулись над ним, став последним пристанищем корабельного плотника.
Пираты, тихо переговариваясь, разошлись по своим местам. А Рен остался стоять у борта, задумчиво глядя на потерявшие недавнюю ярость волны. Он заново переживал вчерашнюю схватку на палубе купеческого нефа, долгий и очень странный взгляд капитана, решавшего судьбу пленников. Вспоминал, как отпущенная команда торговца спускалась в лодку, и как молодой моряк, пощажённый им в схватке, благодарно кивнул головой на прощанье. Перед глазами Морского Дракона на снастях и надстройках "Весёлого странника", подожжённого по приказу Грега, вновь плясали в обнимку с крепчающим ветром языки пламени. Он снова видел, как пылающее судно, особенно яркое на сером фоне предштормового моря, быстро отдаляется от набирающего ход галеона…
Отойдя, наконец, от борта, Рен направился в кубрик, но по дороге увидел Удана. Тот, обхватив руками опущенную голову, сидел на лафете одного из орудий и заметил приятеля только тогда, когда тот остановился рядом.
— Ты чего, Удан? Рана болит?
— Нет, Дарион сразу её заживил, теперь только рубец остался…
— А что тогда у тебя случилось?
— Ничего… Просто… Скажи, Рен, вот ты хотел стать разбойником?
— Сначала нет, конечно. Потом я решил, что другого выхода у меня нет. А после мне понравилось…
— А сейчас? После вчерашних убийств?
— Не знаю, Удан… Как бы там ни было, Грег и другие относятся ко мне намного лучше, чем соседи и дальняя родня в Хоринисе. Да и некуда мне теперь идти…
— Да! Мы теперь никуда не уйдём с этого проклятого корабля! Разве что, как Ли… Если моряки, которых отпустил капитан, не пошли ко дну во время бури, то они будут рассказывать о нас в каждом порту. Скоро наши портреты приколотят к дверям таверн и придорожным столбам, нас будут ненавидеть и проклинать. Для нас нет пути назад!
— Ты что же, хочешь сказать, что надо было убить тех моряков? — нахмурился Рен. — Я считаю, что капитан поступил справедливо…
— Нет, Рен! Я не хочу никого убивать! Только я не думал, что будет так… Когда вы подобрали нас на том острове и предложили вступить в команду, я надеялся, что сумею сбежать при первой же возможности, и потому согласился. Когда мы проходили испытание, я знал, что поступаю правильно. Ведь мы дрались с нежитью и слугами Белиара. А теперь, когда пришлось поднять руку на таких же моряков, как мы сами… Они ведь не сделали нам ничего плохого, Рен! За что мы их так? — жалобно спросил Удан.