— Угу.
— Да не забудь оружие оставить на корабле и сменить одежду. Твои сухопутные тряпки ещё должны где-то валяться у Гаретта. Правда, боюсь, они тебе в плечах теперь узковаты, — усмехнувшись, сказал Грег.
— Конечно, я попрошу Кендрика, чтобы он переставил магический камень на старую одежду…
— Только быстрее. К рассвету нужно быть на месте высадки!
— А оружие мне вообще нельзя с собой брать?
— Возьми охотничий нож и пару метательных. Умеешь ими пользоваться?
— Не так чтобы очень…
— И осторожнее со своим камнем в городе. Там живут несколько магов Огня, могут почуять… Фреду передашь это кольцо и кошель с золотом. Скажешь, что мне нужны сведения о прибывающих в Заату кораблях и связь с контрабандистами, чтобы продать товар. Побудешь у него день-другой, пока он пошлёт человека в порт и узнает, что там к чему. А потом — сразу назад! Ясно?
— Я понял.
— Ладно, малыш, ступай, собирайся.
Город Заата уступал размерами Хоринису, но даже в этот ранний час казался более оживлённым. Здесь не было заметного разделения на кварталы — только город и нависавший над ним замок из темно-бурого камня. Порт состоял из нескольких деревянных причалов, устроенных вдоль берега узкой бухты, покосившегося портового крана какой-то совсем уж древней конструкции и нескольких длинных сооружений. Одно из них использовалось в качестве верфи, а остальные, судя по всему, служили складами для товаров.
Между складами и причалом стояла невысокая каменная башенка, в которой размещалась охрана порта. Дальше раскинулась не мощёная рыночная площадь, окружённая домами зажиточных горожан — купцов и ремесленников. А позади них и вокруг замка без особого порядка были рассыпаны хижины бедноты.
Рен обратил внимание, что жилища местных простолюдинов были куда теснее домов обитателей Портового квартала Хориниса. В качестве основного материала при их строительстве применялись тонкие жерди и глина, а для кровель — пальмовые листья.
Чтобы составить полное представление о Заате, следует упомянуть ещё корчму, разместившуюся на краю рыночной площади, и небольшой храм Света, стоявший на ведущей к замку улице, самой прямой и ровной во всём городе.
Каменных стен у Зааты не было. Её защищал земляной вал с частоколом поверху и несколькими вышками для стрелков. Причём в районе порта частокол местами обрушился, а вал зарос кустарником. Этим путём Рен и проник в город. Это было небезопасно, но другого пути не оставалось — с востока к самому валу подступали обширные болота, о которых бывалые пираты и Удан рассказывали сущие ужасы. Продираясь через колючий кустарник, он каждое мгновение ожидал услышать оклик с ближайшей вышки или свист стрелы. Но охрана или благополучно спала, или вообще отсутствовала.
Вскоре Рен удалился от вала на безопасное расстояние и пересёк площадь. Первые торговцы ещё только начинали раскладывать свой товар. Рыбаки брели в сторону причалов, собираясь на промысел. Других прохожих не было видно, лишь со стороны складов слышалась брань грузчиков. Рена встречные провожали недоумёнными взглядами, но не останавливали. Когда он уже почти миновал рынок, внимание его привлекли чьи-то громкие голоса. Пират посмотрел в сторону ближайшей кузнечной мастерской и увидел полного человека в богатой одежде, за спиной которого переминался смуглый низкорослый слуга, и высокого бородатого детину в кожаном фартуке. Детина оправдывался густым басом, время от времени подавляя зевки:
— Господин Скогус, вы же меня знаете… Откую я для вас эти мотыги, не извольте беспокоиться… Больше половины уже готовы! А мачете вам только через два месяца понадобятся…
— Я лучше знаю, что и когда мне понадобится! Ты задаток взял? Взял! Обещал сделать всё к позавчерашнему дню? Обещал! Ты что, бездельник, решил мои плантации без орудий оставить? Может, на герцогский суд захотел?
— Ну, господин Скогус, вы меня знаете… — заунывно басил бородач.
Рен усмехнулся и пошёл дальше. Размещавшиеся в западной части городка замок и храм остались слева. Молодой пират, отсчитав третий дом от начала кривой улочки, свернул направо. Выполняя обещание, данное Удану, он должен был навестить его родителей и передать вести от сына.
Узкая грязная щель между хижинами носила почему-то гордое название Пальмовой улицы, хотя никаких пальм на ней и в помине не было. Только торчавшие из-под стен облезлые кустики и кучи отбросов, в которых рылись мелкие рыжие свиньи.