Орк обошёл парня сбоку, внимательно посмотрел на него и сказал:
— Пошли к выход! Лечить будем.
— Тоже мне, целитель выискался, — проворчал пират, стараясь не отставать от Кушрока и поминутно спотыкаясь.
После того, как Рен выпил бутылочку целебного зелья, орк, достав из сумки охапку травы и разжевав её, стал прикладывать полученное таким незатейливым образом средство к ранам на его спине. Боль, вначале резкая, стала понемногу утихать.
— Трава лечебный, — сказал Кушрок. — Тихо сидеть, легче будет.
— Спасибо. Уже легче.
— Моя сейчас овца лечить.
Рен понаблюдал, как орк заботливо перебирает овечью шерсть и накладывает на раны ту же самую разжёванную траву. При этом он совершенно не обращал внимания на собственное предплечье, разорванное острыми зубами виверны. Боль в спине Рена успокаивалась, а магический камень на груди пульсировал, передавая силу избитому телу.
— Кушрок, а как ты попал в пастухи к Онару? — спросил парень.
Орк коротко взглянул на него и, вновь склонившись над овцой, ответил:
— Онар меня лечил.
— А ты что, болел чем-нибудь?
— Болел. Со скалы падал.
— Тоже за вивернами гонялся?
— Нет. Моя молодой был. Когда орк охотник становится, надо делать испытание. Я брал дубина и ходил на глорха. А глорх был не один, его друзья меня кусать. Я два убил, а потом со скалы падал, кости ломал. Другие орки ходили, смотрели, говорили: "Дохлый совсем. Не стал охотник, плохой орк, хоронить не надо". И уходить. Я лежать, умирать. Онар пришёл, меня видел, Борус позвал. Меня несли, долго лечили. Я их слова понимать начал, сам говорить. Потом овец пасти стал. Охотник тоже стал. Теперь у Онара живу, к другим орки ходить не буду.
— А если назад позовут?
— Не позовут. Кушрок мёртвый орк. Они видеть — не говорить, не смотреть. Гушр-рх.
— Чего? — не понял Рен.
— Гушр-рх. Как надо сказать? Запрет. Духи не велят. Кушрок со скалы падал — Кушрок мёртвый орк. Мёртвый нельзя быть живой. А Онар добрый. У него хорошо.
— Ты смотри — разбился, значит спасать нельзя. Дикость какая… — пробормотал озадаченный Рен.
— Обычай, — пожал волосатыми плечами Кушрок. — Предки заповедать. Все орки так делай.
Рен поднялся и подошел к убитым вивернам, чтобы получше их рассмотреть. Твари оказались похожи на снепперов, но казались тоньше и легче, обладали более длинными челюстями и хвостом, а задние ноги, наоборот, были короче. Самым же главным их отличием были большие перепончатые крылья и гребень вдоль хребта.
Сзади неслышно подошёл Кушрок.
— Овца сейчас полежит и вставать. Тогда пойдём. А пока надо дракх-агашх драть. Шкура хороший… Потом Тана сказать, твой одежда зашить. Дырка сзади какой…
И вот они снова карабкаются по скалам, то подтягиваясь на руках, то вслепую нащупывая ногами узкие уступы на спусках. Рен уже совершенно выдохся и сбил до крови колени и локти, когда орк решил устроить привал на каменистой площадке, посреди которой возвышался покрытый непонятными рунами гранитный столб.
— Уже близко, — привалившись спиной к столбу, сообщил Кушрок. — Сейчас вниз, утёс обходить, а потом вдоль речка.
— Какой речки?
— Разве не видел? Во-о-н тот гребень шли, речка внизу тёк…
— Я под ноги смотрел, чтобы не упасть. Где уж тут красотами любоваться!
— Надо смотреть, дорогу запоминать, врага далеко видеть… Ты, значит, не видеть — мост падал?
— Какой мост?
— Через речка мост. На верёвки висел, теперь падал. Если Рен свой дорога ходил, Онар не попал — мост не проходи, в монастырь дорога нет. Назад обходи. Два или больше день…
— Постой-постой… Про мост мне что-то говорили. Так, выходит, он обрушился?
— Моя говорить — падал, — важно подтвердил орк.
— То есть, если бы я не заблудился, то мог потерять дня два-три? Вот повезло-то…
— Вставай. Солнце скоро за горы падать, а твоя в темноте — в пропасть.
— Пошли, — сказал Рен, с трудом распрямляя ноги.
Последний спуск был не таким крутым, как предыдущие. Однако он был длинным, камни под ногами постоянно норовили вывернуться и покатиться вниз, увлекая за собой путников. Но, наконец, склон остался позади. Рен и Кушрок обогнули обрывистый утёс и услышали многократно усиленное эхом журчание воды где-то далеко внизу. Подошли к обрыву и осторожно заглянули вниз, но там было уже совершенно темно.
— Плохой речка, — сделал вывод орк. — Падай — кости ломай и тони. Его речка Скелетов люди звать…
— А орки как называют?