Герман утверждал, что разочаровался в учении своей секты. Поэтому украл лодку и бежал на Хоринис. Если бы остался на материке, его могли прикончить, чтобы обезопасить секту от предательства. До своей цели он не доплыл. Его посудина всю дорогу протекала и, в конце концов, пошла ко дну. Герман вплавь добрался до острова и встретился с Джеком, который принял его в свою команду. Мы сначала недоумевали, чего это капитан так просто его принял, не подвергая никаким испытаниям. Да и не тиранил его никто, как нас. Но потом заметили, что сектант как-то исподволь воздействует на чужую волю. Особенно ловко это у него получалось с теми, кто курил болотник. Видно, травка ослабляет душу и открывает лазейку для таких, как Герман. А капитан, Эстеван и Ларго любили побаловаться болотником.
Но в целом этот сектант обязанности свои выполнял, вёл себя тихо и скромно. Так что вскоре на него никто особого внимания обращать не стал. А вот второй парень, называвший себя искателем сокровищ, гоголем расхаживал по всему кораблю. Капитан его только что в зубах не таскал. Как мы смогли узнать, он помог Джеку и остальным выпутаться из истории с каким-то некромантом, поселившимся на острове и принесшим нашего Билла в жертву Белиару, говорящими зомби и тому подобной дрянью. Насколько я понял, всё это безобразие здорово напугало капитана и других парней. Спокойным, похоже, остался только Уилл. Он чувствовал себя под защитой Аданоса и плевать хотел на всю эту нежить. Хотя один из зомби как-то даже забрался к нему в хибару. Он мне всё рассказал это во время нашего следующего захода на остров.
— Знаешь, отец, когда слышал о чём-то необычном, любил повторять: "Даже зомби умеют разговаривать", — вставил Рен.
— Наверное, он имел в виду тот случай, — ответил Джек и слегка помрачнел. — Но, как я уже сказал, мы узнали обо всём этом не сразу. А в тот день подняли паруса и взяли курс на Хоринис. Джек доставил своего спасителя на островок перед гаванью, где пираты иногда встречались с контрабандистами, чтобы продать добычу. Распрощались они как старые друзья, и больше я этого героя никогда не видел.
Потом мы три года ходили под началом Джека. Иногда захватывали торговые суда и устраивали лихие набеги на прибрежные селения. Но чаще скрывались от королевских военных судов, отсиживались на каких-то забытых всеми богами островах и в скалистых бухтах. Убежище на островке Уилла вскоре раскрыли стражники из Хориниса и натравили на нас королевские корабли.
— А про Яркендарскую бухту вы тогда не знали?
— Знали, конечно. Правда, мы понятия не имели, что Забытый город назывался Яркендаром. Это нам потом тот парень рассказал, которого считают избранников богов, а ему поведали маги Воды. Говорили просто: Забытый город в долине Зодчих и бухта за Драконьими отмелями… В бухте тогда была стоянка очень авторитетного пиратского капитана по кличке Кремень. Он на дух не переносил Кровавого Джека. У него было два корабля, а людей — втрое больше, чем нас.
Аллигатор поворошил палкой багровые уголья и положил на них несколько толстых сучьев. Они занялись яркими языками пламени, выхватившими бивак и лица охотников из сумрака полностью вступившей в свои права ночи. Тьма за пределами освещённого круга, казалось, стала ещё более плотной, и от этого пространство вокруг костра приобрело особенно уютный вид.
Джек устроился поудобнее и продолжил свой рассказ.
— Однажды, уходя от двух королевских нефов, мы забрались далеко на юго-восток от Хориниса. Ветер несколько дней дул свежий, но тут начал утихать. К счастью, погоня уже отстала. Капитан решил переждать пару дней и возвращаться в Миртанское море, обходя Хоринис с юга. На север двигаться он опасался, так как в этом случае нам пришлось бы слишком близко подойти к Орочьим островам, а те места и в лучшие времена были небезопасными для людей.
"Призрак бури" потихоньку двигался в южном направлении, чуть покачиваясь на небольших волнах, как вдруг наблюдатель в "вороньем гнезде" закричал, что видит землю. Когда приблизились к тому, что он там увидел, стало понятно, что "земля" слишком громко сказано. Это была лишь песчаная отмель с несколькими скалами, торчавшими посередине, подножия которых поросли пальмами и папоротниками.