— Красивая ты выросла, Светик!
Под ладонью дрогнули горячие бедра:
— Я для тебя росла! Не ласкай пока, папка, наказывай! Ну же, бей меня! Бей!
…И он поднял ремень. Коротко жахнула по голому телу тяжелая полоса, так же коротко и сильно дрогнули напряженные ноги. Света приподняла лопатки, напряглась еще сильнее, но негромко и властно прозвучали его слова:
— Не бойся, Светик. Лежи ровно…
— Я не боюсь. Бей сильнее! Бей меня!
Вот теперь, со второго удара, он действительно начал ее бить… Ремень тяжело врубался в тело, печатал широкие полосы, выбивал из груди девушки короткие трудные стоны:
— М-м… М-м…
Она круто вскидывала зад, била ногами и все сильней изгибалась в стороны: ремень хлестал с такой силой, что медные колечки на отверстиях ровными линиями рисовались на каждой широкой полосе удара…
После двадцати полновесных тяжелых ремней он хрипло выдохнул:
— Ну как, дочка? Не сладко, когда ремнем по голеньким булочкам?
— От тебя — нормально… — прерывающимся голосом ответила девушка, — только ты всегда будь… строгий…
— Я свое слово держу, Светик. А теперь — на память, чтоб знала, как оно не только по задним булкам. Готова?
— Да…
— А вот так оно будет по спинке! — трижды подряд хлестко и сочно уложил тяжелый ремень на вздрагивающее тело…
— А вот так — по плечикам! — хлещет по лопаткам, оставляя жаркие полосы.
— А вот будет по ляжечкам! — и Светка, мучительно охая, судорожно дергается от ударов по ляжкам…
Закончив «ознакомительную» порку, мужик несильно пришлепнул ладонью по горячим от ремня половинкам:
— Запомнила?
— Запомнила. Больней всего, когда по плечам.
— Это потому, что ремень с медяшками, и бьет этими медяшками по лопаткам. А вот если наказывать розгой, то больней всего по спине будет. Ладно, вперед зарекаться не будем.
На третий день после этого Света нашла у себя в спальне аккуратно перевязанный пакет. В нем оказались гарнитуры очень красивого и явно дорогого белья. Неловко смутившись от бурных проявлений девичьего восторга, отец оправдывался: — В таких задрипанных трусах тогда легла… Не может мой Светик в плохом ходить!
— Можно я прямо сейчас примерю?
— А в чем проблема? Красуйся, для того и куплено!
Еще через пять минут она снова повисла у него на шее, болтая ногами: кружевное белье не просто «сидело» на ладной девичьей фигурке, а делало из нее настоящую кооролеву красоты, и Светка это мгновенно поняла всем своим женским существом. По очереди она примерила все комплекты, то и дело мелькая то в спальню, то в зал переодеваться.
Мужик с нескрываемым удовольствием оглядывал дочку в каждом новом гарнитуре: вот этот, черный, плотно и красиво облегает бедра, вот этот небесно- голубой чашами подымает налитые груди. А вот этот… Ну, этот просто все напрочь открывает: ниточка на сосках, крошечный лоскуточек на лобке и ниточка на талии. Светка провела ладонями по телу, повернулась кругом, потом еще раз, прошлась по комнате и то-ли смущенно, то-ли восторженно сказала:
— Па-ап, я в нем… Хуже, чем совсем голая!
— Ну почему — хуже? Такую красу прятать — грех. Ты только, того… На мелочи ее не разменивай! Краса уйдет, у разбитого корыта и останешься, если по-уму не жить!
Света минутку молчала, потом откинула с лица рассыпавшуюся волну волос и серьезно ответила:
— Не разменяю. Ни по мелочам, ни по крупному… Ты только научи меня жить, по всем статьям научи…
— Научу, дочка. Это как бог свят, научу. Однако… однако это трудно, Светик. Чтобы круто жить, надо поначалу в такой грязи изваляться, через такие муки пройти, что ты пока и не зарекайся. Жизнь покажет, что к чему.
— А пусть начнет показывать… вот прямо сейчас! Если через тебя покажет, то вот прямо сейчас, или когда угодно и как угодно! Только чтоб без пустых обещаний и на полном серьезе!
Он передернул плечами, на минуту задумался, потом кивнул головой:
— Будь по-твоему. Точней, уже по-нашему. Только не гони лошадей — насчет «прямо сейчас», всякому овощу свой фрукт…
2002 г.
Ритуал
Он был точен, как электронные часы. Даже когда обиженно ревели машины в многочисленных зимних пробках, он умудрялся не опаздывать. И она старалась не подводить его, подстраиваясь под ненарочитую, но такую стабильную пунктуальность мужчины. Никогда не просила задержаться, остаться на вечер или тем более на ночь…