Получив письмо, командующий долго хмурился. Почерк и манера обращения не позволяли усомниться в авторе. Что же могло удерживать дракона столько времени вдали от жены и сына? Хаэлнир рассмотрел и отбросил несколько версий, ни одна не объясняла внезапной скрытности друга. Оставив на время неразрешимую загадку, он принялся обдумать, как, не упоминая о послании, исполнить просьбу дракона.
Кастора разбудил осторожный стук в окно, если бы врач спал менее чутко, мог бы и не расслышать. Обычно ночные пациенты напротив колотили особенно громко — в такое время по пустякам к доктору не посылают. Он чуть приоткрыл ставень, на улице переминался парнишка лет четырнадцати, правда сабля на поясе болталась вполне «взрослая», короткий жилет заляпан грязью — странный наряд для подростка и странная грязь, с учетом того, что дождей неделю как не было.
— Откройте, доктор! — Со всхлипом попросил посетитель. — Мой приятель сильно поранился, того гляди помрет! — Голос плохо сочетался с оружием. Может мальчишка испугался ночных улиц и нацепил отцовский палаш?
— Где твой приятель? — Кастор шире распахнул ставень. Под окнами раненного не было.
— Я его там, у калитки положил…
Лекарь прикрыл окно и отправился отпирать калитку. «Что за игры у нынешних детей?!..». Однако за воротами оказались не дети. Здоровенный мужик в кожаной портупее поверх рубахи, в щегольских сапогах с отворотами впихнул его во двор, следом вошли еще четверо. Стучавшего в окно парня среди них не оказалось. Все — вооружены ножами и саблями, но по виду — точно не солдаты. Пятого два товарища внесли, держа под колени и под мышки, тело было старательно завернуто сразу в два плаща. Засов лег на прежнее место. Когда ночные гости, не дожидаясь приглашения, опустили свою ношу прямо на докторскую постель и отогнули край накидки, на пол ручьями полилась кровь. Кастору почему-то подумалось, что плащи предназначались вовсе не для того, чтобы помочь раненному, а чтобы не наследить на улице.
— Ты — лекарь? — Грубо спросил толкнувший его в воротах детина.
Столл кивнул. Он уже понял, Судьба привела к нему в дом не мирных горожан, но испуг вытеснило возмущение от беспардонного поведения пришельцев.
— Тогда, чего смотришь? Берись за дело! Подлатай нашего брата. — Богатырь кивнул на истекающего кровью. — Да и другим помощь не помешает. — Он продемонстрировал окровавленную повязку на собственном бедре — из-за темно-бордового цвета штанов лекарь ее не сразу заметил. Остальные разбойники (а кто еще мог так вломиться в дом?) тоже все имели раны. Кто на плече, кто на боку, у одного оказалось почти отсечено ухо. Столл собирался возмутиться, но сработал врачебный инстинкт: тот, что на кровати, одной ногой уже встал на путь к Эрее. Если он собирался его вытащить — а долг недвусмысленно велел ему спасать пациентов — следовало поторопиться. Доктор со вздохом подхватил бадью с водой, стоявшую у порога.
— Кто-нибудь, зажгите побольше свечей! — Легко раненные разбойники принялись шарить по комнате в поисках светильников. В соседней, специально приспособленной для операций лаборатории, прямо в стене имелся большой магический фонарь — вот на такой случай, но двигать с места основательно распортрошенного больного было опасно.
До утра Кастор накладывал швы и чистил раны неизвестному разбойнику. Четверо его приятелей помогали — подносили бинты и воду, пятый — тот самый, крупный битюг с замашками главаря, только следил за лекарем, да еще лакал крепленое вино, обнаруженное на кухне. Закончив с самым тяжелым пациентом — теперь мужчина средних лет, перебинтованный, лежал на запятнанном его же кровью тюфяке — пришлось браться за нахального детину. Правда рана на бедре тоже оказалась нешуточной. С этим и с остальными Столл провозился до самого полудня. Подумать о том, что с ним самим сделают ночные визитеры, после того как он закончит перевязку, времени не было. А когда появилось — все решилось само собой. Перед тем, как браться за хирургическую иглу, он из чистого гуманизма (а в данном случае — просто по привычке), поил всех обезбаливающим настоем. Средство являлось еще и снотворным. Последний из разбоников — «безухий», отрубился уже во время «штопки».
Доктор смахнул заливавший глаза пот, окинул взглядом комнату: в углу, развалясь на стуле храпел главарь, за столом, уронив лица на руки, спали два его приятеля. Безухий заснул прямо на табурете, привалясь к стене здоровой стороной головы. Столл перевел взгляд на собственный костюм — ночная пижама, которую ему так и не пришлось сменить, вся пропиталась чужой кровью и собственным потом. Он сдернул с вешалки на стене зимнюю накидку, завернувшись в нее, вышел во двор. Подпер черенком от метлы дверь снаружи — хотя основная надажда была на то, что сонное снадобье выветрится не скоро. Открывая калитку, заметил на другой стороне улицы давешнего паренька. Тот благоразумно снял с пояса саблю и теперь прятал в свертке из собственного жилета. Кастор как-то успел позабыть про него.