— Обычные камни. Вернее обломки стен, там еще остался орнамент…
— Правильно, орнамент. Какого он был цвета? — Выспрашивал Бреанир Мирру, словно учитель недогадливого ученика.
— Кажется, синего.
— Именно. Синий контур, точнее круг. Каменный пояс окружает не только площадь, но и башню, плюс три красный «стрелы» в северо-восточном секторе. Представь себе их изображенными на бумаге. На что похоже?
— Но ведь это…
— «Двойной капкан» — закончил за нее эльф. — Я должен был догадаться раньше. Заключенные внутри окружности не смогут пересечь ее, не подняв тревоги, равно как и призвать друзей на помощь. «Небесное кольцо» не пропускает даже зов крови. Там, в Пельно кочевники использовали тот же прием. Только круг был очерчен шестами, прибавь сюда синие повязки на рукав скакавших по ним акробатов и три красных вымпела. Я проморгал самый известный колдовской знак. Мне нет прощенья!
Вздохнув разочарованно, Мирра уселась на подстеленный эльфом кафтан.
— Знаешь, меня уже третий раз похищают…, если считать тот случай, с Верлейном, вторым. Три магическое число, счастливое… — Поделилась она. — Третий раз, уж точно должен быть последним. Как думаешь?
Бреанир странно взглянул на приятельницу. Та и сама сообразила, насколько двусмысленно прозвучала предпоследняя фраза.
— Уверен, мы что-нибудь придумаем. — Постарался ободрить он.
Мирру привязали к очередной коновязи у входа в огромный, «нарядно» раскрашенный шатер. Несколько кочевников завели Бреанира внутрь. Она же, дожидаясь своей очереди, принялась рассматривать чужое жилище. Дымоход венчал пучок некогда розовых, но теперь, правда, преимущественно серых перьев. Искусно сшитые шкуры украшали красные круги — символы солнца, круги поменьше желтого цвета — явно означавшие Аурею, и маленькие синие звездочки. Под ними стремительно неслись куда-то стада легконогих антилоп, умело изображенные неведомым художников при помощи всего нескольких выразительных линий. Были здесь и степные охотники на своих лохматых лошадках с длинными копьями. Только Миноле в этой картине мироздания не нашлось места, что не удивительно: изменчивая подруга большой луны любила подолгу прятаться за ее широкой спиной, а то и вовсе кочевала где-то за горизонтом.
За Миррой пока никто не приходил. Так она и стояла, страдая от припекающего солнца и огромных злых оводов, норовивших усесться на залитое потом лицо. Потом к этим «неприятностям» прибавилась еще группа молодых дикарей. Сначала те остановились поодаль, разглядывая привязанную у столба женщину и о чем-то негромко переговариваясь. Потом все дружно расхохотались, тыча в нее пальцами. Сердце у Мирры екнуло. Вся компания, перебрасываясь короткими фразами на непонятном языке и продолжая похохатывать, направилась к ней. Ведьма сместилась, насколько позволили руки и веревка, так чтобы столб оказался между ней и весельчаками. Но эта уловка ничего не принесла. Трое парней, с гиканьем окружили коновязь. Один бесцеремонно обхватил ее за талию, другой принялся отвязывать обвитую вокруг столба веревку, третий полез лапать за грудь. Мирра взвизгнула, и тут же получила увесистую затрещину по губам. Крик умер в горле. Глаза тут же наполнились слезами от боли и обиды, так, что мелькающие перед ними грязные лица, потеряли четкость. Но женщина продолжала молча брыкаться. Левой ногой ей удалось достать кого-то по бедру, видимо удар пришелся куда надо, потому что ответная оплеуха не заставила себя ждать. Степняками удалось довольно далеко оттащить свою жертву от приметного шатра. Когда сбоку послышался строгий окрик. Слов ведьма, естественно, не поняла. Но вот голос показался удивительно знакомым. Она вывернула шею, силясь разглядеть его владельца, и даже вырываться перестала от удивления. На обочине заброшенной улицы, сложив на груди руки стоял бывший властитель Соединенного Королевство, Его Величество, Эдарген Пятый, Непобедимый.
— Осталось только Арголу воскреснуть… Минуй нас, если можно! — Негромко сообщила она своим остановившимся и примолкшим мучителям.
— Приветствую, княгиня. — Недобро усмехнулся экс-монарх. Он был почти так же тощ, как в их последнюю встречу, хотя теперь худоба не выглядела болезненно. Вернее было бы сказать, что Эдарген стал жилист. Солнце, а может и еще что, высушило его мышцы, сделав их прочными, словно морские канаты. Король и прежде был сильным мужчиной, но то была сила холеного, тренированного атлета. Теперь он больше походил на опасного, хоть и потрепанного хищника, чьи мускулы не результат упражнений, а следствие пережитого. — Мир тесен. Говорят, нити судьбы вовсе не вплетены в ткань мироздания, а смотаны в клубок. Как иначе объяснить столь частные наши встречи?