Ведьма промолчала. Они и прежде-то с Эдаргеном, мягко говоря, друзьями не были, ну, а последняя встреча явно еще больше настроила против нее монарха. К чему же раздражать «зверя» едкими высказываниями?!
— Другая сестра мне улыбается. — Продолжал между тем арканец. — Не желаете ли сегодня предъявить мне какой-нибудь счет?
Глаза бывшей правительницы сузились:
— Не заметно, чтобы вы с прошлого раза разбогатели, раз подъедаетесь у этих отродий. Или это ваше новое королевство, а кучка жалких варваров — верные подданные?
— Нет, они не мои подданные, и сам я служу лишь себе. Здесь меня зовут Светлый Палладин — это за цвет волос и плаща, а вовсе не за рыцарское поведение, чтоб вам стало понятно!
— Кто бы сомневался! — Мирра начисто забыла только что данный себе зарок, не дразнить противника, в руках которого оказалась.
Тем временем Эдарген вновь заговорил на степном наречии. Державший ведьму парень ответил, явно возражая. Тон бывшего монарха стал еще резче. Степняк в досаде тряхнул пленницу, потом поволок ее в сторону размалеванной небесными светилами палатки, так что та даже ногами перебирать не успевала. Два его приятеля, недовольно переругиваясь с «его арканским величеством», двинули следом. Не доходя нескольких шагов до плотно прикрытого клапана, один из них громко крикнул, вызывая кого-то из шатра. Однако появившаяся на зов сухопарая, загорелая до черноты старуха была явно не тем, кого они ожидали увидеть. Молодые варвары тут же согнулись чуть не до земли в поклоне. Что касается короля, то тот даже опередил их.
— Я явился без зова, мудрая Шихканта. — Эдарген на секунду распрямился и тут же вновь почтительно опустил голову. Он говорил на арканском. Мирра бросила на врага ненавидящий взгляд. «Ничтожество!» — процедила негромко сквозь зубы. Но бывший король услышал, развернулся стремительно: хлесткая пощечина ожгла губы — аж голова мотнулась.
Шаманка глянула на Эдаргена удивленно, но явно одобрительно.
— Приношу извинения! — Снова почтительнейший поклон грязной старухе. — Но я встретил твоих людей, волокущих вот эту красавицу. — Мозолистая загорелая рука поймала ведьму за подбородок, сдавила щеки, демонстрируя лицо пленницы. — Не знаю, известно ли Говорящей с Духами, что за добыча им попалась? Я по случаю знаком с этой дамой, это — вранская правительница…
— Бывшая. — Кивнула Шихканта. — Знаю. Я уже послала за «выкупом» — Она усмехнулась, обнажив черные пеньки зубов. — Но ей самой дожидаться его совсем не обязательно. Очень скоро, когда родиться Новое солнце, племена пойдут на север, а до того каждый день мы станем поить пустынных духов кровью на ристалище! Вэйхалы любят такие игры!
— Я пришел говорить как раз об этом. — Экс-монарх понизил голос. — Я слышал в день солнцеворота, духам пустыни была обещана особая жертва…
— Жажда их будет удовлетворена кровью дракона. — Надменно заверила старуха.
— Но ведь посланный на охоту отряд все еще не вернулся. А в жилах этой женщины, пусть и изрядно разбавленная, течет драконья кровь.
— Моим людям не придется рисковать жизнью, охотясь на дракона, дракон сам придет к нам, — Шаманка окинула пленницу насмешливым взглядом. — Не бросит же он в беде свою мамочку?!
— И все же, — настаивал бывший король, — разумно ли убивать ее до того, как настоящий дракон попадет в твои сети, Премудрая? Ты ведь знаешь, ящеры редко дорожат родством.
— Что же, я услышала твои слова. Может быть, ее действительно стоит приберечь до летних праздников. Все равно, женщина — не достойный снаряд для игры в гайру. Но раз она приглянулась моим парням, пускай пока развлекаются. — Шихканта уже развернулась, чтобы уйти в шатер, но Эдарген вновь окликнул ее.
— Еще раз нижайше прошу прощения, может мои опасения напрасны… Но у нас на Севере говорят: если колдунья переспит с простым смертным, кровь ее потеряет волшебные свойства. Может, слухи лгут, но стоит ли рисковать?
Старуха замерла на пол пути, нахмурившись.
— Я так долго ждал своего часа, чтобы вернуться и отомстить, тем, кто предал меня, — видя ее колебания, заметил Палладин, — что теперь, когда цель близка, боюсь как бы какая-нибудь досадная мелочь, не испортила все планы.
Шаманка глянула искоса: на обветренном лице рыцаря, на лбу и у рта, залегли решительные складки. Она знала его историю, в ненависти арканца к бывшей вранской княгине не приходилось сомневаться.