Взгляд Бреанира вновь стал равнодушным.
— Хочешь, порадую тебя напоследок? — Тот внутренне содрогнулся, опасаясь, что старуха решила «блеснуть» своими прелестями, но, оказывается, она всего лишь припасла для него рассказ. — Я ведь не просто так гуляла с тобой в ту весну. Ничего не приходит в голову? Тогда припомни Последнюю битву. Вернее это вы ее так назвали, а правильнее было бы сказать: «Последнюю бойню». Когда твой приятель — Тирзон явился в Интинисс, моя мать была там, под стенами города. Последний правитель вывел жителей сдаваться. Она жарилась вместе со всеми под «стеклянным дождем», но ей повезло, если это можно назвать везением… Она выжила. Кочевники нашли ее спустя два дня, вытащили из-под обгорелых трупов. Вождь взял красивую чужеземку в жены, и спустя несколько лет родилась я.
— Ты бредишь, женщина, — равнодушно заметил Бреанир, — твоей матерью не могла быть эльфея, пусть даже отступница.
— Не хочется верить? — Вкрадчиво спросила старуха. — Но подумай, так ли уж невероятно, то, что я рассказываю? А если я скажу, что моя мать была девятой невестой в клане Олоферна.
— Выродки?! — Зеленые глаза на мгновение вспыхнули пониманием, но пленник тут же погасил зажегшийся блеск.
— Опять эльфийские словечки. — Шаманка покачала головой — Матушка была мудрой женщиной, она знала: чтобы отомстить, нужно время. И она завещала свою месть дочери. А еще она научила меня, как продлить жизнь собственному потомству, чтобы ненависть к тем, кто уничтожил наш род, не изгладилась в поколениях. Нужно было лишь подцепить какого-нибудь легкомысленного эльфа… Ну что, все еще не вспомнил? А теперь сюрприз: твоя дочь Индирари-и-Хут, не только красавица, кровь Альвен Тинов принесла ей дар провидения. Жаль, она не сможет поглядеть на твои мучения. Но, ничего, она насладиться этим зрелищем в своих волшебных снах. А вот мне, к сожалению, придется довольствоваться одними рассказами о смерти знаменитого Хаэлнира Тирзона. Но наша дочь — такая умница, она сумеет убить его так, чтобы было, о чем рассказывать.
Шаманка присела, чтобы заглянуть в опущенные глаза пленника, но в них снова было лишь спокойное презрение.
— Приступайте! — Зло кинула она двум жилистым степнякам, дежурившим по углам алтаря. Один из палачей тут же разложил на каменном столе пыточные инструменты.
Она даже сумела задремать, когда засовы на двери снова заскрежетали, и внутрь втолкнули Бреанира. На лице появились новые ссадины, но хуже всего ей стало, когда увидела правую руку своего друга. Когда-то изящные пальцы были раздавлены в лохмотья — иначе и не назовешь. У Мирры резко похолодело в районе груди, перед глазами заплясали серые точки, но она запретила себе падать в обморок. Прикусив до боли губу, подошла и помогла эльфу присесть у стены. Тот придерживал изуродованную кисть относительно здоровой левой рукой. Но пока устраивался, несколько раз невольно потревожил разможженные пальцы. На лбу выступила испарина.
— Как, оказывается, трудно жить без магии, — тем нее менее попытался пошутить он, — дома бы я давно применил обезболивающее заклинанье. Когда вернемся, нужно будет вплотную заняться орошением этой пустыни. Здешние злобные духи просто невыносимы.
— Что мне сделать? — Стараясь не показать страха, спросила Мирра. — Врачевательница из меня та еще, но если ты станешь мне подсказывать… Наверное нужно перевязать…
Бреанир покачал головой. Губы у него окончательно побелели, на лице, помимо ссадин, начали проступать свежие синяки.
— Не сейчас. Попозже, когда я немного отдохну. — Он прикрыл глаза, только едва заметное дрожание век выдавало, что эльф не спит.
— Принести воды?
Снова отрицательное покачивание головой.
Мирра отошла в дальний конец зала, спряталась за единственной имеющейся здесь «перегородкой», и несколько минут раздирала рот в беззвучном крике. Рыдать в голос боялась, чтобы не потревожить и без того измотанного Бреанира, и, не приведи Фермер, не накликать стражу. Слезы не принесли облегчения, но после нескольких минут немых рыданий она все же вернулась к раненному другу. Села рядом, уперлась затылком в каменную кладку.
— На всякий случай запомни, если выберешься отсюда… — Не открывая глаз, заговорил Бреанир через какое-то время.
Мирра отметила это «если», закусила губу.
— Шаманка — потомок орхаев: клан Олоферна — выродки, утратившие дар бессмертия и вечной молодости. Говорили, взамен они получили возможность родниться с людьми. Скажешь: слухи не врали. И главное — дочь шаманки — Индирари-и-Хут, она собирается убить Хаэлнира…