— Это вам от русских угощение! — невнятно крикнул Сэм, отирая со рта глину.
— Ни фига себе! — возмутился Зик, вытирая глаза. — Эдак ты без всякой войны своих же перекалечишь.
— Пристрелка окончена, — объявил Рыбий Пуп. — Подождем неприятеля.
Друзья развалились на траве, заслоняя глаза от слепящего солнца. Прожужжал мимо шмель. Прыгнул и вновь пропал за листом кузнечик. Сэм выдернул из земли травинку и в раздумье принялся жевать.
— Зик, — тихо, просительно позвал он.
— М-м? — промычал Зик.
— Можно тебя спросить, только без смеха?
— Валяй, — прикрыв глаза, разрешил Зик.
— Если бы ты был белый, что ты сделал бы с неграми?
— Во, так я и знал! — возмутился Тони. — Мозги повредил человек на этом деле!
Рыбий Пуп беспокойно пошевелился и ничего не сказал.
— Ты, Сэм, рассуждаешь, как вроде ты ихняя собственность, — недовольно сказал Зик. — Если бы я был белый, я бы тебя спросил, почему ты ко мне лезешь с такими вопросами…
— Но мы живем рядом с ними, — настаивал Сэм. — Без белых шагу не ступишь…
Зик ласково обхватил Сэма за шею.
— Я вас, сукины дети, атомной бомбой шарахнул бы! — пророкотал он, смеясь.
Повскакав с земли, его друзья приветствовали эту мысль взрывом веселья. Только в смеющихся глазах Сэма по-прежнему стояло недоумение.
— А зачем тебе их шарахать? — спросил он. — Негры тебе ничего не сделали.
— Затем, что у них поджилки трясутся, — Зик сплюнул.
— Вот уж нет, — обиженно сказал Тони.
— Ничего подобного, — коротко возразил и Рыбий Пуп, задетый за живое.
— Кто здесь когда-нибудь дрался с белым, поднимите руки, — сказал Зик.
— Так нечестно. С какой нам стати с ними драться? Что они нам сделали…
— В рабство только угнали, а так ничего, — ввернул Сэм.
— Ну, это когда было, — сказал Тони.
— Ненавижу я эти разговоры! — с отвращением сказал Рыбий Пуп. — Обязательно Сэм надумает что-нибудь.
— Я хочу знать, вот и все. Так что ты с нами сделал бы, будь ты на месте белых? — допытывался он.
Рыбий Пуп и Тони невольно посмотрели на Зика. Лицо у него разгладилось, приняло мечтательное выражение. Сэм ждал.
— Если бы я был белый, — нараспев начал Зик, — во-первых, я бы разбогател…
— Это понятно. Завел бы до черта слуг и жил в большом красивом доме, — сказал Тони.
— Значит, так… — У Сэма тоже разыгрывалось воображение. — Сидишь ты в гостиной, кругом понавешаны картинки, книжки стоят…
— Сбоку прижалась хорошенькая блондиночка, жена, — дополнил картину Рыбий Пуп.
— А что, — с улыбкой одобрил Зик. — Ну и сижу… трубочку покуриваю. По радио негры наяривают джаз, на столе — бутылки с виски…
Зик, изображая белого богача: Сэм, говорят, ты хотел меня видеть? Чего тебе, ниггер?
Сэм, с достоинством: Я хотел с вами поговорить насчет того, чтобы с черными поступали по справедливости…
Зик, изумленно: Как ты смеешь со мной так разговаривать, ниггер? Какой тебе еще справедливости? Тебе, по-моему, и так неплохо!
Сэм, запальчиво: Нам бы работу получше, мистер Зик. Нас, черных…
Зик, высокомерно: И охота вам, ниггерам, вечно скулить? Что я тебе, хозяин? Ступай да раздобудь себе работу! Сам для себя придумай работу, черт побери! Мы, белые, себе придумали? Раз просишь справедливости у меня, значит, сам ты раб. Пошел отсюда, ниггер, не надоедай мне. Катись из моего дома, а то пристрелю!..
Сэм, в ярости выхватывает пистолет, стреляет: ПУ! Я сам тебя первый пристрелю! Вот тебе, белая скотина! Получай!
Зик хватается за сердце, заводит глаза и валится на траву.
Зик, хриплым шепотом: Ниггер, ты выстрелил в меня… За что?
Сэм, громко, гневно: За подлость твою, вот за что!
Зик, испуская дух: Ниггер, твоя взяла… Я побежден… Вот — забирай мой дом, жену, богатство…
Давясь от смеха, Рыбий Пуп и Тони глядят, как умирает Зик. Внезапно Тони с улыбкой выходит вперед мелкими шажками и, подбоченясь правой рукой, говорит, подражая женскому голосу.
Тони, жеманно: Сэм, голубчик… Ах, что за мужчина, большой, сильный! Ты застрелил моего мужа… Победителя не судят… Поцелуй меня… Все, чем я владею, — твое!
Сэм, в замешательстве, моргая глазами: Не, я совсем не к тому вел…
Не выдержав роли, приятели гурьбой навалились на Сэма и затормошили его.
— Ну что, выкусил? — кричал Зик. — Я говорю, поджилки трясутся!
— Сэм, ты вроде добивался справедливости, — сказал Рыбий Пуп. — Что же ты не забрал у него жену, дом и деньги? Выходит, Зик прав. Выходит, трясутся поджилки!
— Черт, да я же не о том! — отбивался Сэм. — Я про то, чтобы у всех были равные возможности…
— Сами мы не знаем, чего хотим, в том-то и вся беда, — сердито сказал Тони. — Одно плохо, что черным страшно до смерти.
— До того страшно, аж даже сказать страшно, страшно, — речитативом подытожил Зик.
— Рассуждаете про черных, все равно как белые рассуждают, — заметил Сэм.
— ЭГЕЙ! — пронеслось над полями.
— Вон они, идут, — сказал Зик. — А ну, приготовься!
По болотистому лугу приближался Тедди со своими черными воинами.
— Кто первый даст тягу, тому еще соску сосать! — с вызовом крикнул Тедди.
— Спорим, сам первый попросишься к маме на ручки! — предсказал Рыбий Пуп.
— Язык у тебя длинный, да руки коротки, — не растерялся Тедди.
К нему подошел Тони, и полководцы стали договариваться о правилах предстоящего сражения.
— Вы переходите на тот берег ручья. — Тони показал рукой, где будет линия фронта. — Мы остаемся на этом.
— Идет, — деловито отозвался Тедди.
— Кто первый крикнет: «Стой!», тот выбывает, — наметил Тони еще одно условие боя.
— Согласен, — одобрил Тедди.
— По местам! К бою готовьсь!» — приказал своему войску Тони.
Тедди подвел своих черных пехотинцев к дереву, упавшему поперек ручья, и они, один за другим, перебежали по ненадежному мостику на ту сторону.
— Скидавай рубашки! — заорал Тони.
— Точно! — подхватил Тедди.
На желто-бурых, залитых солнцем полотнищах глины блеснули восемь черных тел.
— Готовь снаряды! — скомандовал Тони.
— Есть! — подчинился Тедди.
Шестнадцать рук принялись лихорадочно вычерпывать глину и лепить из нее круглые ядра; их относили и складывали за деревьями, которым предназначалась роль бастионов. Трудились молча, тяжело дыша, поминутно вскидывая головы, чтобы удостовериться, что неприятель не нарушает условий глиняного побоища, а кстати прикинуть, много ли у него скопилось боеприпасов.
— Ребята. — Сэм вдруг остановился. — У меня мысль.
— Какая? — спросил Тони.
— Военная хитрость, понятно? Я выбегу вперед, а как они по мне начнут садить, тут вы засечете Тедди и накроете его.
— А что, мысль хорошая, — сказал Рыбий Пуп.
— Верно. — Тони зловеще усмехнулся, довольный. — Я скажу тебе, Сэм, когда выбегать.
— Шабаш, что ли? — крикнул Тедди.
— Шабаш! — Голос Тони разбудил эхо в глуши высокого леса.
Блестящие черные тела проворно попрятались за деревьями. Руки сжимали глиняные ядра, головы осторожно высовывались из-за укрытий, нашаривая глазами мишени. Ни звука, только птичье щебетанье да шорох листвы на ветру. Из вражеского стана на том берегу ручья со свистом вылетел на солнце глиняный снаряд, прошумел в ветвях и — плямп! — разметав по сторонам ошметки, врезался в ствол дуба, за которым притаился Рыбий Пуп. У Пупа рука сама потянулась ответить на огонь, но его остановил яростный шепот Тони: