— Начальник, — сдавленным, робким голосом позвал Тайри.
— Да, Тайри?
Тайри поднялся, сел опять, закрыл глаза и опустил голову на руки; потом он выпрямился и посмотрел на белого. Рыбий Пуп знал отцовскую повадку — это означало, что Тайри готов к ответному удару. Чем тише, нерешительнее держался отец, тем он был опасней.
— Начальник, раз вы сюда пришли искать чеки, стало быть, что-то должно случиться, и вам это известно. — Обвинение было высказано без укоризны.
— Слушай, Тайри, окружного прокурора этого, то есть Лу Белла, нашему синдикату не подмазать. Положим, у нас найдутся свои люди, которые имеют отношение к большому жюри, но диктовать самому жюри мы не можем. Это означает, что тебя будут судить. И дока тоже. С этим чертовым пожаром дело ясное, тут как ни кинь — все клин. Пока что выпустят под залог. Когда же дойдет до суда, синдикат примет меры, чтобы ты отделался как можно легче.
Рыбий Пуп похолодел. Он знал, что начальник полиции полез в сейф из страха, как бы у Тайри под нажимом не развязался язык. По вине этих черных сгорела «Пуща», они попались, и вызволить их было едва ли во власти даже начальника полиции. Но, чтоб добиться некоторого послабления себе, Тайри мог изобличить своих сообщников.
— Ох, грехи, — простонал Тайри.
— Что такое? — насторожился начальник полиции.
— Я насчет чего опасаюсь, начальник, — укоризненно зашептал Тайри. — Невозможно мне идти давать показания, когда я так много знаю! Как я смогу выгородить и нас с доком, и в то же время вас?..
— Тебя что смущает, Тайри?
— Станут допытываться, как это получилось, что, невзирая на столько пожарных нарушений, «Пуща» все равно работала…
— И что ты на это скажешь? — резко спросил начальник полиции.
— А что мне остается говорить? — ответил ему вопросом Тайри.
Рыбий Пуп сидел, сцепив зубы. Вот оно, самое главное. Как может Тайри, не впутывая начальника полиции, объяснить большому жюри, почему «Пуща» при всех нарушениях противопожарных правил оставалась открытой? Белый просит, чтобы Тайри выгораживал его в своих показаниях, суля взамен помощь, когда дело поступит в суд.
— За тобой стою я, ничего тебе не будет, — обнадеживал начальник полиции.
— Когда вызовут свидетелем, начальник, то и правду выболтаешь — виноват, и смолчишь — опять виноват. Что же я им скажу?
— Держись в своих показаниях пожара, и точка, — холодно посоветовал начальник полиции. — Больше ты знать ничего не знаешь.
Три пары черных глаз заметались, словно ища способа заглянуть в будущее. Сможет ли начальник полиции подкупить присяжных, когда дело передадут в суд? Захочет ли? Возможно ли в такой мере полагаться на белого? Или осмелиться намекнуть, что против него припрятаны улики и их пустят в ход, если он не приложит все усилия, чтобы помочь? А с другой стороны, не будет ли начальник полиции стремиться их убить, если заподозрит о такой вероятности… Черные лица взмокли от пота.
— Я согласен с начальником, — вдруг сказал доктор Брус.
— Работает голова у лекаря, — процедил белый.
Рыбий Пуп знал, что доктор Брус прячется за спиною Тайри в расчете, что, защищая себя, начальник полиции будет вынужден защищать и Тайри.
— Эх, и неохота же мне идти давать показания. — Тайри прикрыл глаза и правдоподобно содрогнулся. — А ну как этот окружной прокурор заставит меня говорить…
Рыбий Пуп заметил, как в глазах у белого мелькнул страх.
— Вот и говори о пожаре, а насчет наших дел — помалкивай, — с настойчивостью сказал он. — Да вызволим мы тебя. Всегда же до сих пор вызволяли… Весь город перебаламутил этот пожар. И ведь семь раз присылали доку предупреждения из пожарной охраны…
— Я их в глаза не видел! — уверенно произнес доктор Брус.
— Тьфу, дьявол! — вскипел начальник полиции. — Как вы, ниггеры, не хотите понять? О каждом факте нарушения правил существует запись! Люди желают знать, по вашей вине произошел пожар или по недосмотру пожарной охраны. — Начальник полиции встал и приложил ладони к груди. — Меня, во всяком случае, за пожар не вините, не из-за меня он начался. А вот владельцам «Пущи» большое жюри завтра предъявит обвинение. Это точно.
У Тайри вырвался вздох, похожий на стон, и, как бы сдаваясь на милость этого белого, которому доверял меньше всех на свете, он спросил:
— Как же нам быть, начальник?
Начальник полиции сощурил глаза и вынес приговор:
— Продай все, что есть за душой, и готовь себе защиту!
Рыбий Пуп передернулся. Сказанное могло означать что угодно. Тайри отдадут под суд, а пока будет тянуться разбирательство, белые из него выкачают все, что ему только удалось сколотить за свою жизнь. Но какие бы замыслы ни вынашивал этот белый, разве не должно крыться за ними горячее желание избавить Тайри от тюрьмы, чтобы и дальше каждую неделю получать от него мзду?.. Брюхан раз пять садился, всплыли вдруг в его памяти слова Глэдис. А правда, почему бы не упрятать за решетку Брюхана, ведь для такого, как он, сидеть в тюрьме — дело привычное? Навести их на эту мысль?
— Папа, — подал он голос.
— Да-да, Пуп? — ободряюще отозвался Тайри.
— Глэдис мне кое-что рассказывала про Брюхана… Похоже, он сидел раз пять. Скажем, что предупреждения от пожарников попадали к Брюхану, а он их выбрасывал… Он же не знал, что в них написано, ведь он не умеет читать.
— Как — Брюхан не умеет читать? — с надеждой и возмущением спросил Тайри.
— Да, верно, — сказал доктор Брус. — Ему хоть пиши его имя на заборе трехфутовыми буквами — не узнает.
— Тогда это то, что надо, — твердо сказал Тайри.
— Хм-м. — Начальник полиции в задумчивости переменил положение. — Помню я этого Брюхана. Дрянь ниггер…
— Дрянь, дрянь, — подхватил Тайри. — Обязательно на девяносто девять цветных выищется один ниггер, уж это иначе не бывает! За Брюханом и стрельба, и поножовщина, и по части наркотиков нечисто. — Во взгляде Тайри выразилось воинственное озлобление, замешанное на страхе. — Надо этого ниггера брать, начальник.
— М-да, этот ниггер в каких только передрягах не побывал, — с расстановкой сказал начальник полиции.
— Ну так как насчет Брюхана, а, начальник? — с нетерпеливым блеском в глазах сказал Тайри.
— Что ж, не исключено, — кривя рот, ответил начальник полиции.
— А много он получит, если признается, что пожар начался по его вине? — выспрашивал Тайри.
— Лет пять, возможно, при том, что сколько-то еще скостят за хорошее поведение, — подсчитал начальник полиции.
— Ну, это не так страшно, — рассудил Тайри. — Брюхан, он к тюрьмам человек привычный.
Они обменялись взглядами, взвешивая новую возможность.
— Брюхан — малый не дурак. Бывалый, — предостерег начальник полиции. — Вы ему лучше посулите как следует, не жмитесь.
— Тысячи две, — предложил доктор Брус.
— Пообещайте четыре, — сказал начальник полиции. — Тогда, может, клюнет.
— Четыре тысячи? Идет. Я согласен, — сказал Тайри.
— Хотите, я с ним поговорю? — спросил доктор Брус. — Я врач, меня к нему пропустят…
— Погоди, — сказал начальник полиции. — Будет лучше, если сперва с ним повидаюсь я, обомну маленько. Пошуровать у Брюхана в прошлом, чтобы покоя лишился, — шелковым станет к тому времени, как к нему придет док.
— Договорились, — кивнул доктор Брус. — Давайте прямо сразу позвоним, выясним, пускают ли к нему посетителей. Он сейчас в больнице Букера Вашингтона.
— Можно, — сказал начальник полиции.
— Вот теперь видно, что у нас на плечах головы, а не вешалки для шляп, — прожурчал Тайри. Он с обезьяньим проворством метнулся по комнате, схватил телефон и, вороватым движением положив трубку обратно на рычаг, протянул аппарат белому. — Держите, начальник.
— Ага, давай. Поможем вашему горю. Упеку этого ниггера в тюрягу, и дело с концом, — сказал начальник полиции. Он набрал номер и, дожидаясь, пока ответят, вкрадчиво уронил: — Надо бы, Тайри, мне сколько-то подкинуть на расходы.