- Я не могу потерять тебя ещё раз, - прошептал он, а одна из слезинок покинула пределы глаз. Ариэль грустно улыбнулась. Она понимала, что больше никогда не сможет увидеть его, но знала, что он не останется один. Именно это слегка успокаивало её. Ариэль вытерла слезу на лице принца и исчезла с последними появившимися на небе солнечными лучами.
А в настоящем времени Малефисента делала всё, чтобы Аврора увидела этот рассвет. Она положила Машу в соседний гроб, изготовленный матерью Злой Королевы. Девочку погрузили с помощью волшебного снадобья в глубокий сон, который перенёс её на грань между жизнью и смертью. Здесь же находилась и душа Авроры. Малефисента достала из темно-фиолетового кителя склянку с красной жидкостью. Девушка провела рукой над гробом Авроры и стеклянная крышка исчезла. Мали заботливо достала из её холодных рук букет цветов, а под ними всё это время находилась рана от острого предмета, будто девушку пронзили мечом. Но рана не кровоточила, потому как ведьма погрузила Аврору в глубокий сон, останавливающий время для этого человека. В это время он не стареет, не молодеет, все потребности сведены к нулю, сердце перестаёт биться, дыхание обрывается. Похоже на смерть, но у этого состояния иное название «Сонное проклятье». И его можно разрушить лишь поцелуем истинной любви. Но стоит ей проснуться, как рана вновь начнёт кровоточить, именно для этого ей и нужна Маша. Малефисента обменяет их жизни.
- Аврора, твоё время пришло, - ведьма целует её в щёку.
Девушка просыпается, делает глубокий вдох и недоумённо смотрит на Малефисенту. Она пытается что-то сказать, но тут же пульс приравнивается к нулю.
- Я не могу тебя потерять, - ведьма открывает склянку, и кровь Спасительницы падает ей прямо в рану.
Малефисента поднимает руки вверх и начинает читать заклинание на древнем мёртвом языке. Комната вспыхивает зелёным огнём. Тела Авроры и Маши поднимаются в воздух. Слова становятся громче, а языки зелёного пламени всё ближе подбираются к ним. Малефисента громко трижды повторяет одну и ту же фразу, смотря в старую книгу в кожаном переплёте, висящую в воздухе. И тело Маши начинает двигаться: грудная клетка поднимает вверх, а плечи опускаются, как и всё остальное. И в этот момент из неё вылетает белый сгусток – это душа. Как только она покидает тело, то оно стремительно падает в гроб, стоящий на том же месте. А душа влетает в грудную клетку Авроры так, что та поднимается вверх. Малефисента продолжает читать заклинание, а девушка уже медленно опускается на гроб. Рана затягивается, уменьшается количество зелёных языков пламени, успевших создать купол вокруг них, а крик Малефисенты сменяет шепот. Бледное тело Маши лежит на гробу, а вот тело Авроры преобретает естественный розоватый оттенок.
Солнечный луч падает через открытое окно на лицо девушки. И в эту секунду Аврора делает глубокий вдох. Малефисента радостно выдыхает и закрывает руками открывшийся сам по себе рот.
- Мама! – радостно говорит Аврора.
- Доченька моя, - Малефисента заботливо обнимает её.
Но Насте и Киру не суждено было увидеть рассвет. Потому что девушка, открыв глаза, увидела лишь темноту, а её слуховые рецепторы уловили шум капающей воды. Пахло свежестью, мхом и плесенью.
- Где мы? – невольно вырвалось из её уст.
- И куда же она их отправила!? – возмущалась Стервелла.
- Туда, где они уничтожат друг друга, - пояснил Румпельштильцхен.
- Только не это… - испуганно проговорил парень, увидев то же, что и девушка.
- И что же это за место такое? – недоумевала Бастинда.
- Плохое, очень плохое место, - паниковал парень, глядя на деревянную табличку, найденную только что на земле.
- Но почему? – не понимала Настя.
- Потому что это проклятая пещера, - злорадствовала Дороти.
- Идеальная долгая и мучительная смерть… – злобно протянула Круэлла.
А это была одна-единственная пещера с названием. Именно оно и поясняло, почему парню хотелось поскорее выбраться. Кир передал девушке деревянную табличку и схватился руками за голову. Ему явно не нравилось это место. Он стал бить руками по стенам, а Настя никак не могла понять, что же не так с этим местом. Наконец, она взглянула на табличку. А на ней было высечено «Крик души»
Продолжение следует...
Конец