— А ты? — подала голос Шаломымра. — К богатырю пойдёшь?
— Я бы с вами остался, — признался мальчик. — Дубыня там очередного бояна отловил, правде-матке учит. Шумный он — жуть!
— Вот и оставайся! — кивнула Агафья. — Еды всем хватит! И боян свой имеется! Пельмеш, споёшь нам?
Свинтус с радостью согласился и завёл древнюю балладу о вещем князе Олеге, которому мудрые волхвы предсказали смерть от коня, а он их покарать велел. Мол, ерунду говорят, не может такого быть. А потом конь помер, а из черепа змея выползла, и Олега кусила. И он тоже помер, конечно. А мораль — старших надобно слушаться, тогда жив останешься.*
Песня всем понравилась и Пельмешку долго хлопали. А Шаломымра сказала, что лешаки знают травку специальную от змей, и ежели какая гадюка кусит Агашку — пусть он к ней обратится, она мигом поможет. И Дубыне тоже поможет, так и быть.
Вскоре пришёл и сам богатырь. Вид у него был довольный — похоже, мастер-класс прошел успешно. Выдав всем по большой конфете, он сладко потянулся и через минуту уже раскатисто храпел, отвернувшись к стенке.
— Во даёт! — восхитился свин. — Хоть бы стёкла не повылетали! Кстати, а где мы спать будем? Кровати-то всего две!
— Забирайтесь ко мне! — предложил Агашка. — Места всем хватит!
И тут как сверкнёт! А потом как бабахнет! Все как нырнут под одеяло!
— Что это такое было? — дрожащим голосом спросила лешачонка. — На нас вороги напали, да?
— Ага! — радостно хрюкнул свин. — С пушками! Здорово, правда?
— Это же обычная гроза! — улыбнулся Агашка. — Слышите, дождь пошел! Вот были б мы во чистом поле — мало б не показалось!
— А вместе и бояться не так страшно! — подхватила барабашка. — А я ещё вот как умею!
И вдруг шёрстка её засветилась нежно-жёлтым сиянием. И всем стало так тепло и спокойно, что глаза сами начали слипаться.
— Доброй ночи… — пробормотал Агашка.
И остальные в тон ему ответили:
— Доброй ночи…
И сладко заснули. Давайте и мы к ним присоединимся.
––––––————
* Читатель при желании может послушать балладу в исполнении великого бояна прошлых лет Владимира Высоцкого. Она так и называется "Песня о Вещем Олеге".
Игра в прятки
В этот раз Агафон проснулся первым. Солнце только показалось над горизонтом и раздумывало, стоит ли ползти дальше или можно ещё чуточку понежиться под облачным одеялом. В итоге чувство долга оказалось сильнее и светило отправилось на рабочее место, щедро разбрасывая над городом лучи и как бы ненароком стараясь попасть ими прямо в глаза тем, кто неосторожно забыл вечером зашторить окна.
«Пробуждаться от яркого света не особенно приятно!» — решил мальчик и, достав из сумки свою арфу, заиграл лёгкую весёлую мелодию. Эффект превзошёл ожидания! Первой открыла глаза Шаломымра у лешаков сон вообще очень чуткий. Помахав Агашке рукой, она вскочила с кровати и принялась, пританцовывая, кружиться по комнате. Через пару мгновений к ней присоединилась барабашка, а после и Пельмешек, расправив крылья, взмыл к потолку.
А вот Дубыня просыпаться не стал. Пробурчал что-то о вредных и невоспитанных детях, которые мешают отдыхать приличным богатырям и, перевернувшись на другой бок, захрапел с удвоенной силой. Нечисть перемигнулась — план по богатырским бякам на сегодня выполнен.
— А пойдёмте во двор? — предложил Агашка. — Там сейчас никого нет!
— И ещё полчаса не будет! — подхватила Шаломымра. — Лешаки умеют будущее видеть. Только я покуда не оченна опытная, далече не заглядываю.
На улице было по-утреннему свежо, а на высокой траве тысячами ярких солнышек блестели капельки росы. Конечно, дети не смогли удержаться и наперегонки ринулись в зелёные заросли.
— Давайте играть в прятки! — весело предложил Пельмешек.
— Только не на щелбаны! — поспешил уточнить Агафон, лоб которого ещё помнил предыдущую игру. Тем более, одно дело получить щёлчок мягкой барабашьей лапкой, и совсем другое — поросячьим копытцем. — Давайте так! Кто проиграет — тот ест лимон! Я его вчера у трактирщика стащил!
— Договорились! — кивнули остальные. — Агашка, ты предложил — тебе и водить!
Мальчик отвернулся и, закрыв ладошками глаза, принялся считать до двадцати. Свин с барабашкой не сговариваясь нырнули в траву, а Шаломымра раскинула руки, на пальцах её распустились свежие листочки и она стала совершенно неотличима от тоненького деревца.
— Двадцать! Я иду искать! — громко сказал Агашка и, убрав руки от лица, принялся внимательно осматривать двор.