Не теряла времени и барабашка. Утянула булку свежую, сыра домашнего головку и крынку молока. Заклинанием нужным запечатала и…
— Где нечисть? Бей её! — послышалось в конце улицы. Это селяне, вооружившись вилами и прочим дубьём, спешили на помощь. Храбрые какие, ты ж погляди!
— Сматываемся! — решили воришки и бросились к плетню. Нечисть-то легко его перемахнула, а вот Агашке повезло меньше — за гвоздь зацепился. Мало того, что штаны новые порвал, так ещё и корзинку на себя перевернул. Яйца, конечно, всмятку. Бросил их, только дальше бежать собрался — глядь, а на пути та самая коза. Голову наклонила, рога выставила, смотрит недобро. Не хотел, мол, поговорить со мной — вот и стой теперь! А то забодаю!
Не решился Агафон перечить, встал столбом, руки вперёд выставил. А тут и преследователи подбежали, да долго судить-рядить не стали — за ухо взяли и в амбар старый свели.
— Сиди, — говорят, — туточки! Вечером староста вернётся, пусть тебя и судит!
Пригорюнился Агашка, опустился прямо на пол у стенки, а слёзы сами так и бегут. Надо же было так глупо попасться! Хоть бы друзья поскорее до богатыря добежали. Пусть лучше он отругает как следует, чем староста в острог отправит!
Богатырь спешит на помощь
— А ведь я говорила! Говорила! Говорила!!! Что эти злодеюки теперь с ним сделают? Голову отрубят, да? На каторгу отправят? Огород полоть заставят? Ыыыы!!!
Шаломымра не умолкала ни на миг. Агафья с Пельмешком страдальчески вздыхали, но молчали — всё верно лешачиха говорит. Влип меченосец, по самые уши влип! Хоть бы Дубыня придумал, как ему помочь!
— Вон она, полянка наша! — всхрюкнул Пельмешек, увидев лежащую на траве подушку.
— А богатырь где? — выпучилась барабашка. — Сбёг что ли?
Шаломымра села на траву и горько расплакалась.
— Как он мог? — бормотала она сквозь слёзы. — Он же вон какой большой! Сильный! Он герой же! А Агашка там один! А этот! А мы! Аааааа!!!
— Мымрочка, ну не плачь! Мы обязательно что-нибудь придумаем! — бросилась утешать подружку Агафья. — Пельмешек, ты же летун у нас, поднимись повыше, авось увидишь Дубыню!
— Точно! — воскликнул свин. — Я молнией!
Он стремительно взмыл над верхушками деревьев и тут же завопил:
— Вон он! Вон он! В ручье лежит!
И первым к Дубыне спикировал. А барабашка с лешачихой через кусты рванули, да так споро, что богатырь едва одеться успел. Принялись в три голоса о беде Агашкиной рассказывать, с всхлипами и подвываниями.
— Мы сканули, а он нет!
— И висит, болтается!
— А потом штаны кааак треснут, яйца тоже кааак треснут, Агашка весь в них!
— А те бегуть, оруть, палками машуть!
— Он нам и кричит — дуйте! За помощью, значит!
— А его за ухо! Как можно!
— И старосту ждут! Ему голову отрубят, дааааааа?
— А ну цыть! — Дубыня помотал головой. В ушах шумело, как в тот раз, когда в трёх шагах шаровая молния бабахнула. — Гомонливые вы, сил нет! Думать стану!
Опёрся спиной на ствол ели, глаза прикрыл, задремал будто бы. А мелконечистые ёрзают, не него глядючи, всё понять стараются — спит или нет.
— У него глаза дёргаются!
— А дышит ровно, даром что не храпит!
— Может, он во снах ответ ищет, я про такое у Яги в книжке читала!
— Может его палочкой потыкать?
— Я сейчас вас сам всех потыкаю! — не открывая глаз, рыкнул богатырь. Друзья мигом успокоились — и вправду думает!
— Вот что сделаем! — наконец, заявил Дубыня. — Вы здесь сидеть будете, подушку стеречь! Ежели пропадёт — ух! Всех прибью, один останусь!
— Но мы тоже хотим Агашку освобождать! — запротестовала Шаломымра. — Вдруг тебя тоже заарестуют, как тогда?
— Меня? — хмыкнул богатырь. — Руки коротки! И те повырываю!
Встал, плечи расправил, усы с бородой гребнем малым расчесал, глазами сверкнул, сапогом топнул, ручищу в кулак сжал.
— Грозен! — поёжившись, одобрил Пельмешек. — Ажно душа в копыта ушла!
— То-то! — гордо подбоченился Дубыня. — Тута вам не тама!
И, вскочив на Уголька, пустил того рысью.
Суд да дело
А пока Дубыня прихорашивался и придумывал, как выручить непутёвого меченосца, сам виновник страдал в тёмном амбаре. Мысли в голову лезли одна мрачнее другой.
«А ну как нечистые в другую сторону пошли? Они, конечно, друзья, но натура-то тёмная. Отправятся ещё в академию сами. А Дубыня без подсказки в жизни не догадается, где меня искать. Да и станет ли? Сколько лет без меченосца прожил! Нет, со мной-то знамо веселее! Вот ежели приедет и выручит — в ножки поклонюсь. И пусть хоть ругает, хоть лупит, только чтоб высвободил! Больно уж в острог не хочется!»