Сколько прошло времени — Агашка не знал. В единственную щель между досками виден был лишь задний двор да кусочек очередного плетня. Вот же понапридумали — такие заборы городить! Не перескочишь!
Где-то вдали послышался конский топот. Мальчишка навострил уши и прильнул к щели — неужто спаситель его мчится? Вот уже рядом, вот мелькнули копыта… и Агашка снова сник. Скакун был белым, чужим. Снаружи зашумели, заголосили возбуждённо и меченосец понял — вернулся староста. Значит, сейчас начнут судить. Где же Дубыня? Что ж он не поспешает?
Дверь амбара распахнулась и внутрь вошёл невысокий седобородый старичок в сопровождении трёх широкоплечих парней. То, как они встали (один у двери и двое по стенам), недвусмысленно намекало — сбежать не удастся. Агафон вздохнул и жалобно посмотрел на старосту.
— Ты что ль воришка безрассудный? — скрипуче поинтересовался тот. — Ишь, малец совсем, а уже закон преступаешь! А назавтра что? Убивцем станешь? За яйца те Марьюшку, дочь мою ненаглядную, жизни лишишь?
«Это ж мы на дом старосты налёт сотворили!» — с ужасом понял Агашка. «Всё, не видать мне пощады!»
А вслух сказал, склонив голову:
— Я это был, дяденька. Бес попутал, больно уж кушать хотелось!
— Так и попросил бы, дуралей! Нешто тут жлобы какие живут, не поделились бы? Кстати, о бесе. Дочь моя говорит, напугало её что-то. Шерстяное, мол, с рогами, росту огромадного, отвратительное с морды. С нечистью якшаешься?
— И ничего Агафья не отвратительная! И росту совсем маленькая, меньше меня! И не рога у ей, а рожки! Врёт всё ваша Марья! — обидевшись за подружку, выкрикнул мальчик и осёкся. Вот и вправду дуралей же! Надо так проговориться!
— Агааафья, значит? — протянул старик. — Чертовку мне в дом привёл? Эй, Мстислав, Твердислав, хватайте его! Всыпьте плетей да в город свезите, к Ваньке Хельсину! Тот в нечистых туго понимает, мигом разберется!
«Пропал!» — ясно понял Агашка. — «Хельсин этот из меня котлету сделает! Эх, была не была!»
И, вскочив, ринулся было к двери, намереваясь проскочить между ног у стража. Но парни, стоявшие у стен, среагировали быстрее, чем меченосец сделал пару шагов.
— Не шали! — негромко сказал правый, хватая мальчика за воротник.
— Хуже будет! — добавил левый, поднося к его носу кулак.
Взяв извивающегося Агашку под мышки, громилы вынесли его из амбара и сквозь толпу собравшихся селян направились к конюшне, исполнять первую часть приговора.
— Ага, вот ты где! — вдруг прогремел откуда-то сверху знакомый голос. — А я его третий день повсюду ищу, разбойника!
Агашка чуть шею не свернул, желая поглядеть — не прислышалось ли? Нет, и вправду, сидит на Угольке Дубыня, смотрит сурово, а сам подмигивает незаметно. Подыграй, мол!
— А ты кто таков? — прищурился староста. — Не Ванькин ли посыльный будешь?
— Его! — мигом сорентировался богатырь, о существовании какого-то там Ваньки даже не подозревавший. — Вот грамота, глянь!
И бумагу достал с черепом, Агашке уже знакомую, толпе показал. Те ахнули и на всякий случай подальше отошли.
— Мир тебе, добрый молодец! — староста поклонился. — Ко времени ты пожаловал! Мы как раз хотели вражину малолетнего, с нечистью связавшегося, в приказ ваш отправить! Ты погодь малость, сейчас хлопцы мои татю этому горячих всыпят, за покражу, у меня учинённую! А мы с тобой покуда…
— Какой я тебе молодец, пёс? — грубо оборвал старика Дубыня. — Я Особый Уполномоченный! Ты умишком-то своим шевели, попередь обращения! Али тоже в темницу захотел, за оскорбление представителя Ваньки? А мальца сюда подавай! Недосуг мне с тобой праздные беседы вести! Живо!
Последнее слово богатырь рявкнул таким громовым басом, что во дворах завизжали собаки, а у некоторых особо хлипких мужиков энурез открылся. Мстислав с Твердославом спорить не решились и, прихватив Агашке руки за спиной верёвкой, закинули на Уголька впереди Дубыни. Умный конь сразу взял в галоп, пока селяне в себя не пришли и вопросы задавать не начали.
Когда деревня осталась далеко позади, Агашка вежливо поинтересовался:
— Дубынюшка, а можно мне уже нормально сесть? Погони, кажись, нет, я всё время назад поглядываю!
— Сесть, говоришь? — хмыкнул богатырь. — Сидеть тебе долго ещё не придётся! Так что привыкай!
Но вскоре смилостивился, руки развязал и усадил мальчишку Угольку на шею. Но покою не дал, сразу пытать начал.