— Сказывай, ирод, зачем воровать полез? Да ещё не умеючи! А ежели б они тебя прямо там и порешили? Ох, зря я тебя так рано отобрал! Нужно было позволить бугаям тем дело сделать!
— Не надо, Дубынюшка, — Агашка опустил глаза. — Уж лучше ты! А воровать я пошёл, чтобы тебе завтрак изготовить, когда проснёшься! Откуда ж мне ещё было провизию взять?
— А слово «купить» ты никогда ранее не слыхивал? — язвительно поинтересовался богатырь. — Нужно было монету у меня взять, а уж на неё провизией разжиться! Олух ты, вот ты кто! Нет, придётся нам иначе поговорить!
И свернул с дороги на лесную тропинку. Отъехав немного, спешился и неспешно выломал в ближайшем кустарнике длинную хворостину. Агашка, сразу всё поняв, вздохнул и послушно улёгся животом на поваленное дерево.
Дважды непедагогичная глава
А что же остальные воришки? Если вы думаете, что Агафья, Шаломымра и Пельмешек остались смирно сидеть возле подушки — вы плохо знаете нечисть!
— Дубыня один не справится! Их там вон сколько!
— Справится! Как меч поднимет, как махнёт им разочек!
— А ежели не успеет? А ежели Агашку раньше уволокут куда-нето?
После недолгих споров мелконечистые решили, что без них богатырю точно не обойтись! Но и сторожа на привале оставить надобно непременно! А то умыкнут подушку — всем не поздоровится! Короткую палочку вытянул Пельмешек и, слегка надувшись, улёгся прямо на охраняемый объект. А лешачиха с барабашкой, помахав ему лапками, устремились к деревне.
— По дороге не пойдём! — Шаломымра уверенно бежала по едва заметной тропинке. — Мы, лесные обитатели, завсегда короткие пути знаем! Где по кочкам болотным проскакать, где через лисью нору путь срезать. Только людей так не проведёшь — тяжёлые больно. Да и шумные — всю экисистему перебаламутят!
— Кого-кого? — переспросила Агафья. — Чего ругаешься? Ну и словечки у тебя…
— Это тятенька так говорит, — смутилась лешачонка. — Ему как-то в чаще человек странный попался. Одет не по-нашенски, рубаха и штаны пятнами изрисованы, на спине мешок с застёжками чудными* — тянешь за палочку, он и открывается. Потом снова тянешь — запечатывается. Он тятю как увидел, коробочку какую-то достал, и ну лучом ярким вспыхивать! А потом дребедень всякую нести стал, тятя только несколько слов запомнил. Экосистему вот эту, пространственно-временной континуум. Фольклорным элементом ещё обзывался.
— Басурманин, небось! — Агафья пожала плечами. — А потом что с ним стало?
— В дупло залез! — Шаломымра понизила голос. — Тятя за ним — а внутрях и нет никого!
— Ещё и чародей! Я так тоже скоро смогу! — похвасталась барабашка. — Если меня Иван Израилевич расколдует!
Так за беседой до деревни и добрались. Прошустрили задами да огородами, к амбару подкрались. Только дверь отворить собрались, как староста приехал. Пришлось Агафье невидимой делаться, а Шаломымре дрыном в плетень встраиваться. А там и Дубыня прискакал, противному деду выговор сделал, Агашку от злодеюков спас!
— Ну что, обратно бежим? — спросила Агафья, когда толпа разошлась. — Успеем поперёд Уголька?
— А то ж! — махнула рукой лечашиха. — Смотри, как мы их догоним!
И вправду, всего через пять минут бега по сильно пересечённой местности — через овражек прыг, ногами от кочки брык — девчонки увидели богатыря и меченосца. Те как раз с дороги съезжали, воспитательной работой заниматься.
— Он же сейчас Агашку сечь станет! — догадалась Шаломымра, когда богатырь, вооружившись лозиной, подошёл к замершему на бревне мальчишке. — Выручать надобно!
— Ох, выручим! — уверенно заявила барабашка и, зажмурив глаза, принялась плести какое-то заклинание. Лешачонка тоже не отставала, только щуриться не стала, напротив, в розгу взглядом вперилась.
***
Наказывать Агашку Дубыне не очень-то хотелось. Вроде как тот из благих намерений на покражу отправился. Но и без внимания проступок оставлять нельзя было. Так вот глаза предподзакроешь — он и в следующий раз подобную штуку выкинет. А ведь однажды на помощь можно не успеть. Нет, никак без внушения не обойтись! Богатырь коротко замахнулся и вполсилы стегнул Агафона пониже спины.
***
Когда прут свистнул в воздухе, Агашка зажмурился, ожидая резкой боли. Но её почему-то не было, хотя сам удар мальчик почувствовал и даже вздрогнул от него. Второй стежок тоже неприятных ощущений не принёс. Меченосец удивлённо повернул голову, вопросительно посмотрел на Дубыню. Но тот, по-своему истолковав этот взгляд, лишь кивнул и сказал коротко: