— Терпи! Дюжину получишь!
Вдруг Агашка заметил какое-то шевеление в кустах и с радостью узнал в одной из веток Шаломымру. Та заговорщически подмигнула и поднесла палец к губам.
«Ворожит!» — понял мальчик. И, благодарно улыбнувшись, принялся дёргаться, мычать и взвизгивать, чтобы Дубыня ни о чём не догадался.
***
— Хватит с тебя на первый раз! — не дотянул Дубыня до дюжины, на семи жалость верх взяла. — Понял ли, за что высечен?
— Понял, Дубынюшка! — потирая «пострадавшее» место, кивнул Агашка. — Ты уж не серчай, я больше так не буду!
— Смотри! — погрозил пальцем так ничего и не заметивший богатырь. — В другой раз сполна получишь!
И, хитро прищурившись, поинтересовался:
— Ну, как таперича ехать желаешь? Сидя али лёжа?
— Посижу уж, — тяжко вздохнул Агафон, с трудом скрывая улыбку. — Для памяти пользительно будет!
— Уважаю, молодец! — подсадив мальчика, Дубыня и сам вскочил на Уголька. — Хорошим богатырём будешь, храбрым!
Агашке покраснел, ему стало стыдно. Но вслух ничего не сказал, просто не успел — застоявшийся конь снова с места взял в галоп.
* Ударение можно поставить любое — всё будет правильно.
Как здорово…
Быстро скакал богатырский конь, но ещё скорее неслись по оврагам-буеракам Шаломымра с Агафьей, поперёд успеть стараясь. Вылетели на полянку, запыхавшись, чуть Пельмешка с ног не сбили — тому как раз на подушке лежать надоело, встал копытца размять.
— Явились не запылились… — свинтус был мрачен. Ещё бы — все в приключении, а он в заточении. — Хотя нет, запылились. Отряхнитесь что ли. А лучше пойдите умойтесь, чумазые больно!
Барабашка с лешачонкой посмотрели друг на друга и чуть со смеху не попадали.
— Это мы через болото путь срезали! Мымрочка, у тебя лягушка в волосах запуталась, отпусти уже бедолагу!
— А ты вся в тине! Смотри, дядька Водяной к себе утащит, решит, что ты новый вид кикиморы!
— Не знаю, что там скажет Водяной, но примерно представляю выражение лица Дубыни, когда он это непотребство увидит! — поросёнок решил немного позанудствовать. — Вы б судьбинушку не искушали, нам и так за деревню влетит, как пить дать!
— Ничего не влетит! — успокоила лешачонка. — Мы Агашку уже выручили, и друг другу поможем!
Она в двух словах рассказала Пельмешку о произошедшем. А потом вприпрыжку отправилась к ручью. С барабашкой, конечно.
Вернулись нечистые очень даже чистыми. Свежевымытыми. И жутко довольными! Богатырь с меченосцем уже были на полянке — Агафон рассёдлывал Уголька, а Дубыня придирчиво рассматривал свою подушку. Заметив девчонок, он сделал строгое лицо.
— Шастаете? Снова пакости какие затеваете?
— Нет-нет! — Шаломымра замотала головой. — Мы по ягоды ходили! Вот! Вкуууусная!
И протянула богатырю берестяной кулёк с земляникой.
— Ладно тогда! — Дубыня ягоду попробовал, помягчел и, отложив подушку, сел на высокий пень. — Идите-ка все сюда, речь мою послушайте!
Дети послушно подошли и принялись внимательно смотреть на богатыря, как зрители Большого Княжеского Театра на плясунов. Тому аж слегка неловко стало.
— Вы вот что — на деревни более не нападайте! Дурное это дело! Агашка за него получил своё, вам бы, по-хорошему, тоже всыпать, да я девочек не бью. Свинтусов тоже не бью, Пельмешек, можешь спускаться с ветки. Но чтоб больше — ни-ни! Мигом по домам отправлю! Уяснили? Вот и славненько! А теперь марш за хворостом, костёр будем разводить!
Пока нечисть под предводительством меченосца носилась по полянке, складывая большую кучу из сухих веток, Дубыня достал из сумки небольшую, свёрнутую рулоном скатёрку и расстелил её прямо на траве. Потом трижды хлопнул в ладоши, крутнулся вокруг себя — и на скатерти прямо ниоткуда появились всевозможные яства. Грибочки из бочки, огурчики с пупырышками, картошка в горшочках, даже колбаски белые, заморские. Квас, само собой, аж целый жбан. А на десерт печенюшки витые, в масле варёные.
— Самобранка! — ахнул свин. — Что ж ты раньше молчал?
— У ней всего три заряда осталось! — объяснил богатырь. — Колдуна гастрономического искать надобно, а где его возьмёшь в глуши?
С этим доводом поросёнок согласился. Самобранку зачаровывать — особый талант нужен. Обратишься к дилетанту — вся еда потом пересолёная да переперчёная будет. И это в лучшем случае!
— А костёр тогда зачем? — полюбопытничал Агашка. — Еда ведь готовая вся, ничего варить-жарить не надобно!