— Для уюту! — пояснил богатырь. — Скоро стемнеет, мы вокруг него рассядемся и песни петь станем, истории жуткие рассказывать.
— Песни — это здорово! — обрадовался меченосец. — Мы с Пельмешком как раз новую придумали! Я играть стану, а он голосить!
— И вовсе не голосить, а вокальничать! — поправил чуточку оскорбившийся хрюндель. — Обидеть артиста…
— Помним-помним, — кивнул Дубыня. — Вы от дела-то не отлынивайте, авторы-исполнители! Хворост ждёт!
Наконец, веточная гора была готова. Мелконечистые по привычке хотели даже на ней шабаш провести, но передумали. Людям ведь на такие мероприятия вход заказан, а прогонять Дубыню бессмертных нет! Да и Агашка обидеться может.
Зажигать костёр взялся Дубыня, ведь детям с огнём играть опасно. Пыхтел, высекал огнивом искру, тёр щепочки, крутил палочку в лунке — всё тщетно. Наконец, Агафья сжалилась и тихонечко колданула. Хворост тут же занялся, а богатырь просиял — вон, мол, какой я молодец! А после все уселись вокруг скатерти и с удовольствием приступили к трапезе.
Когда еда закончилась, а полянка стала напоминать лежбище сытых морских зверьков котиков, Дубыня свернул чудесным образом очистившуюся самобранку и убрал в сумку. И заявил:
— Настало время песни петь! Агашка, Пельмешка, вам начинать!
Участники свежеобразованного боянского дуэта «АгаПель» вышли к костру и важно раскланялись. Меченосец бережно достал арфу и, чуть помедлив, будто к чему-то прислушиваясь, коснулся струн. А поросёнок запел:
«Изгиб волшебной арфы ты обнимешь нежно…» *
И уже после второго куплета остальные хором подхватили припев, с которым все были абсолютно согласны:
«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!» *
* песню целиком можно (и нужно) послушать в исполнении замечательного бояна современности Олега Митяева.
Ванька Хельсин
А пока наша здорово собравшаяся компания распевала песни, над нею постепенно сгущались тучи.
Был среди жителей деревни с изящными плетнями один дюже подозрительный тип — Феликс, Сигизмундов сын. В том смысле, что всех вокруг во всём подозревал. Картошка у соседей особенно уродилась — не иначе поливают чем запрещённым. Яму дождём возле калитки намыло — то басурмане непогоду наслали. Ветер поднялся, ветка от яблони окно разбила — сорт такой ему назло вывели, стеклобойный! Вот и теперь, стоя в толпе, он люто подозревал Дубыню, что никакой тот не уполномоченный, а вовсе даже обманщик и шарлатан! Иначе зачем он от города в другую сторону коня направил? И так эта мысль в голову ему вбуравилась, что решил Феликс до Славенграда метнуться и у самого Ваньки Хельсина справиться, посылал ли тот ловца своего за воришкой.
Жил Хельсин на безлюдной окраине, но контору свою держал в центре, солидности для. Горожане и её обходить старались, больно уж дурная слава у охотника за нечистью была. Поговаривали, что под конторой у Ваньки подвал пыточный, и любого он может туда уволочь, в связи с нечистыми заподозрив. Живым из того подвала выбраться крайне непросто, а уж целым, со всеми конечностями — и вовсе невозможно!
Но Феликс был человек смелым, хоть и противным. Поэтому без раздумий и стука толкнул дверь конторы и тут же столкнулся лицом к лицу с самим хозяином.
Ванька Хельсин был высок, худощав, носил широкополую шляпу и специально для него изготовленный кожаный плащ. По слухам, сшит он был из Ванькой же убиенного тролля, кои водятся в далёкой стране Норвегии, и защищал своего владельца от всякого оружия. Смотрел охотник холодно, брезгливо, будто чувствуя своё превосходство.
— Чего тебе? — спросил коротко, будто дрова рубил. — По делу? Али так? Мозг повыносить занятому человеку?
— По делу, по делу! — зачастил Феликс. — Про посыльного твово разузнать хотел, что мальчонку привёз! Не сбёг ли тот по дороге, больно уж шустёр да пронырлив!
— Какой посыльный? — Хельсин обдал посетителя волной презрения. — Какой мальчонка? Ты пьян?
— Так я и думал, так я и думал! — у Феликса от возбуждения даже глаз задёргался. — Наврал всё уполномоченный! В сговоре они, в наипреступнейшем! И нечисть с ними заодно!
— Нечисть? — заинтересовался Хельсин, которого из опасений давненько никто не звал поохотиться. — Это какая?
— Агафья! Чертовка с рогами! Огромадная и страшная что жуть! На деревню напала, старостину дочку чуть не до смерти перепужала! Мальчишка тот с нею был, светленький такой! И громила при них, с бумагой о черепе! Тоже, поди, упырь!