— Вот таперича ты похож на человека! — одобрительно прогудел Дубыня, когда они вышли на улицу. — Если издалека и не приглядываться! Лохмат только слишком. Ну это дело поправимое. Сейчас одёжу тебе справим, и к цирюльнику.
Ближайшая лавка портного обнаружилась неподалёку. Хозяин её, носатый Шмуль, скептически осмотрел Агафона с ног до головы, проворчал что-то про «детей в приличных семьях принято таки кормить», однако мерки снял и клятвенно пообещал часа через три костюмчик изготовить. Правда, и запросил за это втрое от обычной стоимости.
— Дубынь, может я в своём похожу? — виновато спросил мальчик по пути в цирюльню. — Его подлатать — так ничего будет! Дорого уж больно!
— Да, недёшево… — вздохнул богатырь. — Ну да не беда. Ты главное в лужи в новом не влезай, и в смоле не пачкайся. А то сидеть долго не смогёшь!
Цирюльника звали Жак и был он выходцем из далёкой Сырляндии. Увидев Агафона, он долго охал и причитал:
— Кто стричь этот мальчик другой раз? Он есть позор профессия! Если я его видеть, я резать его бритвой! Сейчас я делать тебя красивое! Жди мало время!
Усадив Агашу в кресло, Жак заметался вокруг него, яростно щёлкая ножницами. Вскоре у случайно вошедшего с улицы посетителя могло бы возникнуть ощущение, что он ошибся дверью и попал в заведение, где стригут овец — столько волос лежало на полу. Зато мальчик теперь больше походил на княжича, нежели на безродного бродягу. В чём он и сам вскоре убедился, узрев собственное отражение в большом зеркале.
— Это что — я, да? — ошеломлённо посмотрел Агафон на Жака, а потом на Дубыню. И вдруг горько расплакался, бросившись обнимать богатыря. Тот сначала аж отшатнулся от неожиданности, но потом осторожно и неловко похлопал мальчика по спине.
— Ну… ты это… не реви, что ли? — неуверенно сказал он. — Подумаешь, подстригли… С кем не бывает…
— О, как это манифик… — умилённо вздохнул Жак. И состроил деловую физиономию. — Этот стрижка сложный, фирма! Вы давать мне пять монет!
А вскоре Агафон уже примерял алую рубаху, серые штаны и мягкие удобные сапожки — соседом Шмуля оказался обувных дел мастер.
— Вот таперича можно и на подвиги! — Дубыня остался доволен увиденным. — Только без коня тебе тяжеловато будет. В этом городишке доброго скакуна не купишь.
— Я пешим пойду! — Агафон заволновался, а ну как откажется от него богатырь. — Надо будет — и побегу, я шустрый!
— На Угольке поедем! — успокоил Дубыня. — Он у меня сильный!
На том и порешили.
Особая грамота
— В объявлении что главное? Лаконичность и устрашаемость! А то иные богатыри как начнут свои подвиги и доблести перечислять — полдня остановиться не могут! Почтенная публика зевает, скучает, значит. А кому хорошо, когда скучно? Только коробейникам — у них под это дело горячая кукуруза знатно торгуется! А ты сидишь в доспехах, преешь — прерывать-то нельзя, оскорбление смертное. А потом в отместку и сам разглагольствовать починаешь. Как до боя дойдёт, глядь — народ уж разбрёлся. Кому удаль богатырскую показывать?
Конь Уголёк неспешно брёл по утоптанной лесной дороге, неся на своей могучей спине Дубыню и Агафона. Путь предстоял неблизкий, богатырь решил не тратить время зазря и занялся теоретической подготовкой подопечного.
— Значит, выйду я, поклонюсь и звучным голосом возвещаю, верно? — мальчик оказался способным и схватывал науку на лету. — В левом углу площадки доблестный богатыррррррррь Дуууууууууубыыыыыняяяяяя! Плащ алый, щит с птицей-жар, сам силищи немерянной! Злобных змеев побеждал, хитрых леших вокруг пальца обводил, жадных трактирщиков к ответу призывал! Спуску никому не даст, всех изувековечит! Так?
— Ну ты аще! — выпучился витязь. — Сам что ли придумал? Только у меня птицы никакой на щите нету!
— Нарисуем! — Агаша махнул рукой. — Ты мне только красок раздобудь — будет тебе птица!
— А грамоте ты обучен? — с надеждой поинтересовался Дубыня. — Читать могёшь?
— Немного, — кивнул мальчик. — По слогам. И ещё пишу печатными буквами.
— А это уразумеешь? — порывшись в седельной сумке, Дубыня достал смятый листок, расправил его и протянул Агафону.
— Попробую, — кивнул тот и принялся нараспев читать.
«Ой ты, гой еси, добрый молодец,
Богатырь отважный, Дубынюшка!
Приключилося горе лютое,
Во далёкой соседской сторонушке!
(От заставы налево, пряменько
Полста вёрст и под горку кубарем).