— Внял, ох внял, Ваше Благородие! — засуетился пограничник. — Мигом пост сдам и в лучшем виде сопровожу!
И, повернувшись к лесу, завопил:
— Шаломымра! Шаломыыыымраааа!
Из чащи выскочила такая же щепкообразная девчонка и стремглав бросилась к Куролешему.
— Звал, папочка? — и поправилась, заметив посторонних: — Ой, то есть звали, гражданин начальник границы?
— За старшую остаёшься! — строго сказал тот. — Мне с Их Благородием Особым Уполномоченным отъехать надобно! В лес без ведома никого не пускать! Кто явится — скажи, что взрослых дома нет, пущай ждут на травке!
— Слушаюсь! — девочка вскинула руку к голове, и, подняв с травы внушительную дубинку, положила её на плечо. Агашка не удержался и показал ей большой палец. Шаломымра смущённо хихикнула, но, поймав суровый взгляд Куролешего, вновь сделала серьёзное лицо. А тот, поклонившись приезжим, заявил:
— Можем отправляться, Ваше Благородие! Вы как желаете — хорошей дорогой или быстрой?
— Веди хорошей! — решил Дубыня, забираясь на Уголька. — Не уполномоченское это дело — через дебри пробираться!
Пегас на минималках
— У нас ведь в лесу как — всяк сам за себя, — разглагольствовал Куролеший, ведя Уголька в поводу. — Яга при случае меня точно так же сдала бы. Но вы ей всё равно не рассказывайте, ладно? Больно уж вспыльчивая — сначала испепелит, потом уж разбираться будет.
Откуда-то сверху раздался тоненький, повизгивающий голос:
— Будь за дела свои в ответе,
Хоть Куролеший ты, хоть Йети!
Все дружно задрали головы. На ветке старой берёзы сидел небольшой оранжевый поросёнок и с любопытством изучал проезжающих.
— Ты как туда забрался, свинтус? — поинтересовался Дубыня. — Что-то я не припомню, чтобы ваш брат по деревьям лазил.
— То есть моя способность разговаривать тебя не удивляет? — уточнил поросёнок.
— Я у князя говорящую птицу папагала видел, — развёл богатырь руками. — Чего б и хрюнделю не уметь?
— Логично, — согласился свин. — Что ж, отвечая на предыдущий твой вопрос — на ветку я залетел. И при желании могу легко слететь обратно. Только пока желания этого у меня не наблюдается. Вдруг вам приспичит свининкой полакомиться?
— Это как так — слететь? — Дубыня вконец запутался. — Чем ты там летаешь? Ушми?
— Крыльями, разумеется! — и поросёнок расправил прозрачные крылышки, напоминающие стрекозиные. В сложенном состоянии они плотно прилегали к спине и были совершенно не видны.
— У свиней крыльев не бывает! — строго заявил богатырь. — Не положено!
— Ага, значит коням можно, а нам нет? — возмутился хрюн. — Их, видите ли, в легендах воспевают, покровителями поэзии считают! А мы, выходит, существа приземлённые, да? Я, между прочим, тоже стихи слагать умею!
— Это мы заметили! — хихикнул Агафон. — А кто такой Йети?
— Орангутан в пальто! — ещё непонятнее буркнул поросёнок. — Вообще-то, обидеть поэта может каждый…
— Но не все выживают опосля, — кивнул Дубыня. — Слезай ужо, стихотворец! Не станем мы тебя есть, слово богатыря!
— И Особого Уполномоченного! — добавил Агашка.
Поросёнок осторожно спорхнул на круп коня, но крылья складывать покуда не стал, готовый в любой момент взлететь обратно
— Ну, сказывай, как тебя звать-величать, да как ты такой получился? — богатырь повернул голову, чтобы видеть свина, а меченосец вовсе сел задом наперёд.
— Звать меня Пельмешком, и нечего тут ржать! — гордо заявил поросёнок. — А получился я из вероломного колдовства. Одна талантливая, но неусидчивая ведьмочка решила проверить, что будет, если под одним магическим куполом оставить меня, апельсин и муху. Вот — результат перед вами!
— Ведьмочка, значит… — и все посмотрели на молчавшую до сих пор Агафью. Та лишь тяжело вздохнула.
— Это она что-ли? — недоверчиво всхрюкнул Пельмешек. — А чего такая мелкая и пушистая?
— Так случайно вышло, — заступился за подружку Агафон. — Мы как раз к Яге идём, чтобы положение исправить! Хочешь, и за тебя попросим?
— Не-не-не! — запротестовал поросёнок. — Меня всё устраивает! Только лес — не моё. Может, заберёте? Я вообще-то полезный! Байки знаю, баллады всякие.
— Баллады я люблю, — одобрил Дубыня. — Особливо про меня. Только чур — не врать!
— Замётано! — хрюкнул свин и в знак доверия сложил, наконец, крылья.