И протянула барабашке ковшик с каким-то чёрным варевом. Та, зажмурившись, залпом выпила, икнула, а потом скривила рот и сообщила:
— Горько-то как!
— Ура! Заговорила! — обрадовались все.
— Куда б она делась! — проворчала бабка. — У меня и не такие разговаривали! А теперь брысь, пока в лягушек не оборотила! Мне ещё ущерб магический считать!
Спорить никто не решился. Взгромоздились всей командой на Уголька и той же дорогой обратно отправились.
— А кто-нибудь знает, где эта Академия находится? Далече ль до неё? — поинтересовался Дубыня, которому больше всего на свете сейчас хотелось оказаться в уютной постельке и проспать суток трое.
— На севере, — Агафья кивнула куда-то влево. — Но я там ни разу не была. Яга всегда одна летала.
— А мне это вообще никогда интересно не было! — хрюкнул свин. — У них там портреты крылатых лошадей висят.
— И как же мы доберёмся? — с любопытством спросил Агашка. — Будем наугад искать?
— Хотите, я вас провожу? — спросил голос из кустов, и на дорогу вышла Шаломымра, дочка Куролешего. — У нас, лесовиков, врождённое чувство направления, вот! Куда хотите, туда и заведу! Хоть в болото, хоть в чащу, хоть в Академию!
— А папа отпустит? — с сомнением уточнил Дубыня.
— Я ему сказала, что в спячку впадаю! — хихикнула девчонка. — Так что он меня ещё полгода не хватится!
— Вообще-то обманывать родителей нехорошо… Ну да ладно, это мы после обсудим! Забирайся! — богатырь кивнул на шею Уголька. Тот недовольно ржанул — количество седоков всё увеличивалось.
— До города доберёмся — ещё коня куплю! — пообещал богатырь. — Ты уж потерпи, друже!
И, подхватив Шаломымру, усадил её перед собой.
Подушечный шабаш
В город для конспирации въехали затемно, как раз перед закрытием ворот, в это время улицы пустеют. Богатырь с полным конём нечисти вряд ли вызвал бы одобрение — с нею биться полагается, а не верхом катать. Агафье пришлось вновь прятаться в сумке, Пельмешек сложил крылья и удобно устроился на руках меченосца, а Шаломымра прикинулась заготовкой под древко копья. Постоялый двор тоже выбрали из тех, что попроще, там лишних вопросов задавать не станут.
Пока Дубыня договаривался с ужином, а Агашка чистил и угощал овсом трудягу Уголька, нечисть собралась на свой совет. Иногда он ещё называется шабаш, и традиционно проводится на какой-нибудь горе, желательно, лысой. Благо, в комнате оказалось достаточно подушек и одеял, так что гору соорудили в два счёта. Первым слово взял Пельмешек.
— На повестке дня у нас следующий вопрос, уважаемые дамы. Можем ли мы доверять нашим человеческим компаньонам? Не сдадут ли они нас при первой же возможности кому-нибудь из профессиональных борцов с нами?
— Захотели — давно б уже сдали! — махнула лапкой Агафья. — Да и зачем им это? Нечисть мы смирная. Иногда. Агашка каждому из нас радуется, оно и понятно — мы же волшебные, дети это любят. А Дубыня… он уж больно ленив, ему лишние хлопоты без надобности.
А Шаломымра промолчала — стеснялась пока. Но подумала, что Агафон её точно не обидит. Он же такой красивый. И подмигивал ей. А значит — хороший!
— Второй вопрос! — продолжил свин. — Стоит ли нам помогать богатырю и меченосцу? Кодекс нечисти предписывает делать бяки, но здравый смысл…
— За добрые дела нас по головке не погладят, это точно… — вздохнула барабашка. — Могут и силы лишить. Я так думаю — будем совершать одну мелкую вредность в день. По очереди. Ну там молоко скислить, икоту наслать недолгую. И по две полезности. Всем хорошо будет.
Шаломымре идея не показалась правильной. Жалко ей было Агашке пакостить. Но спорить не стала, согласилась с большинством, только решила свои вредности на Дубыне сконцентрировать.
На том и порешили. А тут и шаги на лестнице послышались.
— Прячемся! — успел хрюкнуть Пельмешек, и, задув лампу, кубарем скатился под кровать. Агафья невидимой сделалась, а девчонка-лешачонка привычно доской прикинулась.
Дверь отворилась и в комнату заглянул Агашка, держащий в руках корзинку.
— Эй, вы тут? — неуверенно спросил он, вглядываясь в темноту. — Я вам еду принёс!
Все тут же выползли из укрытий. Каша у Яги — вещь хорошая, но растущим организмам нужно питаться почаще. Агафон выложил на стол несколько хрустящих огурчиков, большую миску варёной картошки и ещё одну, с творогом. Потом снова сбегал вниз и притащил графин с квасом и десяток горячих пирожков.
— Вот! — улыбнулся. — Угощайтесь!