— Не такой я уж безнадежный и старый, Лер. Конечно, я посмотрел погоду и я приехал отдыхать, а не деловые переговоры проводить — улыбаюсь, глядя на Валерию, а этот Дилан с таким обожанием смотрит на нее, всю дорогу держит ее за руку и периодически подносит ко рту и целует ее, лишнего при мне не позволяет.
— Мне нравится твой настрой, пап, пока первый папа не слышит, буду называть тебя именно так-подмигивает она мне. Лицо ее счастливое и загорелое, плюс тридцать два, воздух горячий и бьет в лицо, мечтаю оказаться скорее под кондиционером — не переживай русских здесь тоже можно встретить и ты за две недели не забудешь родной язык. Совсем недавно я встретила на пляже русскую женщину с ребенком, у мальчика такие голубые глаза и длинные ресницы, я еще тогда подумала, что кого-то эти глаза мне напоминают, а, когда увидела в Москве тебя, то пазл в моей голове сошелся, ты нигде не мог наследить — подкалывает меня Лера, совсем не зная, что бьет по самому больному — эй, ну ты чего, пап, я сказала что-то не так? — уловив мое состояние, спрашивает Валерия.
— Нет, все в порядке, просто перелет меня немного вымотал.
Валерия разговаривает о чем-то со своим молодым человеком, а через пятнадцать минут мы уже останавливаемся у высотки.
— Значит, решила меня поселить в небоскребе — выхожу из машины.
— Да, чтобы ты высоко сидел и далеко глядел.
— Ну как тебе квартира? — спрашивает дочь после обзорной экскурсии.
— Шикарные апартаменты для холостяка.
— Кстати, ты можешь приводить сюда девушек, я только буду за, если ты влюбишься в Американку и останешься здесь жить.
— Боже, Лера, я не буду обсуждать с тобой такие вопросы, мне сорок один, если ты забыла.
— Я помню, тебе сорок один, ты богат, загадочен, красив и умен, если бы все вокруг это знали, то ты был бы просто мужчина нарасхват — продолжает Валерия.
— О как хорошо, что никто, кроме моей дочери этого не знает.
— Я постараюсь держать язык за зубами, но обещать не могу. Все, оставляю тебя одного, позвони мне, как отдохнешь.
На выставке фотографий Валерии очень много людей, мальчишки были правы, она очень популярный фотограф, фотографий так много, что мне, наверное не хватит и дня, чтобы все посмотреть.
— Ну как тебе мои работы? — сзади подходит Валерия.
— Очень красиво, дочь, я совершенно в этом не разбираюсь, но все это просто потрясающе. Люди на фотографиях, как живые — восхищенно говорю Валерии.
— Комплимент засчитывается — улыбается она — идем, я тебе покажу того мальчика, помнишь, о котором я тебе говорила, ты обязательно должен его увидеть — она ведет меня в другой зал.
— Вот, ты только посмотри — указывает она на мальчика, с фотографии на меня смотрят голубоглазый мальчик, пухлый и очень красивый — правда же у него очень красивые глаза и ресницы, совсем, как у тебя, только папе под номером один совсем необязательно знать о том, что я считаю тебя красивее — шепчет мне.
— А здесь малыш со своей мамой, это фотография черно — белая, но я тебе могу совершенно точно сказать, что у нее..
— Зеленые глаза — продолжаю за нее, сердце в груди бах-бах. Я жадно смотрю на фотографию, где счастливый мальчик сидит на руках у моей Яны. Глотаю воздух часто, маленькими глотками, мне кажется, что я вот-вот задохнусь.
— Ущипни меня, Лер, пожалуйста — она непонимающе на меня смотрит, но делает то, что я прошу. Я чувствую боль, а, значит, это мне не снится, это не игра моего воображения и это не сон.
— Когда — сглатываю, кажется язык прилип к небу — когда ты сделала эту фотографию?
— За неделю до вылета в Москву. Да что с тобой такое?! Ты как будто призрак увидел — я вижу, что напугал ее, но ничего не могу с собой поделать.
— Это моя Яна и мой сын, я думал, что они погибли, понимаешь?! Мне сказали, что их больше нет. Ты можешь отвезти меня на то место, где была сделана фотография — обращаюсь к Лере.