А во-вторых, чтоб ещё больше замедлить продирание через чащобы, в которых нет и намёка на дорогу, нас задерживает обоз — ну, вы знаете — животные, телеги, повозки. Маркитантки.
И конечно же, будучи собой, я совершил очередную глупость, а именно: включился в ряды наших разведчиков, нащупывающих лучшую тропу через лес.
Рассказывать особо не о чем: насекомые, жара и влажность днём, и промозглый холод ночью. Пока никто не голодает, но каждый день солонина с сухарями… надоедает, знаете ли.
Не будь брюзгой.
Её улыбка как лучик света в темноте, ведь у меня, пожалуй,
самое
чёрное
настроение
в Чёрном Отряде.
Кстати, а почему Душечка оказалась в авангарде, когда ей самое место среди нашего командного состава, на случай внезапного нападения вражеских колдунов, науськанных Леди?
Что-то те пока не горят желанием нападать. Буквально недавно одного из них мы нашпиговали стрелами из баллисты и сожгли. Второй Взятый за два месяца. Это чуть поумерило пыл остальных, заставило их нервничать и крепко разозлило.
А Душечка оказалась в первых рядах потому, что дежурным колдуном у следопытов был назначен Молчун. А тот никак не может расстаться со своей любимицей, тем более оставить её в толпе похотливых матросов и прирождённых правонарушителей, ещё не до конца усвоивших, что в Отряде команда «Руки по швам!», в отношении Душечки, на самом деле означает: «Руки прочь, а то, сука, сдохнешь!». И исключительно повезёт, если это случится быстро.
Не стоит даже пытаться заигрывать с нашим самым ценным активом.
Наконец, Ильмо объявил привал у ручья с кристально чистой родниковой водой. Время обеда для нас и насекомых.
К блохам, вшам и комарам я давно привык. Здесь к ним добавляются клещи и слепни. Эти гады просто пикируют и выхватывают из тебя кусок мяса.
— Ты чего такой кислый? — Ильмо пристроился рядом со мной.
Я отловил клеща, спешащего на север по моей штанине.
— Прошлой ночью один из этих маленьких мерзавцев устроился прямо на головке моего друга.
— Наверное, это выглядело забавно, — улыбнулся добрый сержант.
— Лучше скажи, вот мы вместе уже прилично протопали. Когда эта грёбанная чаща закончится? — В нашей профессии мы по службе обычно идём туда, где живут люди: либо для их защиты, либо чтобы убить. Это ни хрена не бывает в лесу.
— Когда-нибудь. — Ильмо был настроен философски. — Насколько помню карты, если всё время идти прямо, то, рано или поздно, снова найдём цивилизацию. Так что крепись и стойко преодолевай трудности.
— Может, было бы лучше принять бой.
— Может быть, но тогда сейчас мы с тобой валялись бы в канаве, которую пышно называют братской могилой.
Отступление может лишь отсрочить неизбежное. За нами оставалась довольно широкая просека.
— Мы просто всё глубже закапываемся в дерьмо.
К нам через лес продрались Масло с Ведьмаком, которые были самыми опытными следопытами, поэтому шли впереди всех.
— Там примерно в четверти мили впереди какая-то хрень, — заявил Ведьмак.
— На поляне, — добавил Масло.
— И поляна тоже какая-то не очень.
Ильмо выкрикнул:
— Молчун! Сюда! Нужна твоя помощь.
С Молчуном пришла Душечка. Колдун в её присутствии всегда ходил с напряжённой, мрачной рожей. Эти двое представляли собой действительно странную пару: он — колдун, а она — ходячий антимагический кошмар, рядом с которым любая магия бессильна.
По-настоящему они никак не смогут соприкоснуться, но Душечка для Молчуна — смысл жизни.
Есть какая-то легенда о влюблённых, которые прокляты видеться только раз в год. Наша ситуация, может, даже хуже.
Душечка уже что-то чувствует? Масло с Ведьмаком кого-то притащили за собой?
Я уже выработал рефлекс: чуть что плохое — смотрю в небо. Если Взятые нападут, то появятся сверху.
Ильмо велел Молчуну проверить находку разведчиков.
Высокий и худой как палка колдун не выразил счастья, но присоединился к разведчикам, которые тоже не горели желанием показывать свою находку. Молчун оставил Душечку на меня.
Она присела рядом и показала жестами:
— Привет, Каркун, — многообещающее начало.
Я ответил на языке жестов:
— И снова, привет. Чувствуешь какую-нибудь опасность?