Я большую часть времени наблюдал за небом.
Если тот светлячок был шпион Госпожи, и она указала своему Взятому, где нас искать…
Постоянно бояться ужасно напрягает.
Будучи тут, в теории, старшим по званию, я мог немного полодырничать, что я и сделал, обходя поляну по краю, время от времени забредая в лес. Я не нашёл ничего примечательного: родник, который позже пригодится, обломок кем-то отёсанного, чуть ржавого камня, повалившийся на землю тысячу, а то и две, лет тому назад.
— Нашёл что-нибудь? — спросил Ильмо.
Я доложил, что весна в расцвете.
— А. Все ещё киснешь. Лучше средство от хандры — потрахаться.
Я подпрыгнул, наверное, на полметра, тут же вспомнив прошлую ночь.
— Эй! Не волнуйся так. Лично я не готов.
— Постоянно такое слышу лет с двенадцати.
— Сестры быстро бегали, да?
— Ещё они были старше и настоящими мерзавками.
Я был не в настроении. Мне не хотелось играть по правилам. Мне не хотелось делать ничего, только жалеть себя.
Бродя, я нашёл то, что, на мой взгляд, было идеальным местом для ночлега. Здесь имелся толстый слой опавшей листвы вместо матраса, почти без палок и камней под боком.
Вот только я допустил при выборе одну тактическую ошибку.
Крыша листвы над головой была слишком тонкой. Меня могли заметить вампиры.
Несмотря на привидения, все остальные остались на ночь на поляне. По-видимому, трава была удобной подстилкой.
Странно. Сперва поляна показалась мне жуткой, но теперь все остальные к ней привыкли.
И да — эта кто-она-там-такая снова нашла меня вскоре после восхода луны. Я ещё не успел до конца уснуть. Внезапно я оказался не один, и на этот раз поспать мне не удалось.
— Скверная ночь, Каркун? Снились кошмары? — за завтраком спросил Ильмо.
— А?
— Херово, говорю, выглядишь.
— Почти не спал.
Душечка очень внимательно на меня посмотрела.
— Ну, что?
— Сам знаешь, что.
Наверное, я покраснел. Я. Каркун! Человек, который никогда и ничего не смущается!
— Ну-ка, ну-ка… — поспешил разузнать Ильмо.
Молчуну тоже было любопытно.
— Тому, кто выжил в Башне, следовало бы дуть на воду, но ты сдался первым, — сказала Душечка знаками.
Оба моих товарища в недоумении пристально смотрели на меня.
Вместо того чтобы спросить Душечку, откуда она узнала о моей бурной ночи, я неуклюже ответил:
— Станешь старше, поймёшь.
За что получил по заслугам:
— Тогда пора бы научиться думать не только нижней головой.
Может Душечка глухонемая, но она не идиотка. Ей хорошо известно, что происходит между мужчинами и женщинами, и она в курсе, что подобное может разрушить в иных смыслах образцовую жизнь.
Уверен, она переживала и свои искушения.
И до сих пор жива и повзрослела.
— У меня такое чувство, что нашего Каркуна можно кое с чем поздравить. Браво, брат! — отметил Ильмо. — А наша всеобщая любимица ему завидует. Не так ли? Ну и ладненько. Кстати, Каркун, колись. Где ты тут отыскал на всё согласную бабу?
Он не дал мне возможности вставить хоть слово.
— Раз ты покрываешься крапивницей, даже от мысли о том, чтобы играть за другую команду, при этом единственная женщина здесь — эта неряшливая, лохматая, плоскогрудая простушка, которой не терпится тебя отругать. Так, какого черта? Колись, Каркун!
Всё это Ильмо выпалил скороговоркой, едва не разрываясь от хохота.
Душечка прочитала Ильмо по губам и показала знаками:
— Выкладывай, Каркун.
Я набрался мужества и всё рассказал.
— Ты всю ночь трахал привидение? — заржал Ильмо.
— Привидение? А вот и нет. Она была довольно материальной на ощупь. Может, какая-то свихнувшаяся отшельница.
Но даже я, так отчаянно нуждавшийся в ласке, себе не верил.
— Это нечто большее, чем приведение, — откликнулась Душечка. — Может, это лесной дух? Или младшая из богинь. Либо дух-хранитель разрушенного города под поляной.
У нашего талисмана и ценного ресурса весьма развито воображение, до пугающих высот.
Но это отговорки. Ваш Каркун увиливает и избегает возможной вины за залёт.
Хотя, почему вины? С какой стати?
Я ухватился за эту мысль, и уточнил у Душечки:
— В смысле я первый? Что ты имела в виду?
— Я не уверена. Думаю, она будет продолжать соблазнять других мужчин, пока сможет удерживать Отряд на месте, и с каждым разом она будет становиться всё более материальной.
Ильмо расплылся в ухмылке. Он мысленно репетировал колкости, которые собирался оттачивать на вашем покорном слуге.