Где-то после полуночи я встал, чтобы воспользоваться туалетом. Они у нас были, на самом деле, уже порядочное время, и ямы под ними были почти переполнены, так что я собирался приказать вырыть новые. Однако это потом.
А сейчас главное было нити. Произошли изменения.
Я заметил, что теперь каждая Лета, включая мою, была связана с одной нитью, которая приобрела пастельный оттенок. Остался единственный пучок белых нитей и он шёл в сторону палатки Душечки и Молчуна.
Правда? До сих пор ни одна Лета не пристала к Молчуну. Да она и не имела бы шансов на успех. Молчун не видел никого, кроме Душечки. Молчун не захотел бы никого, кроме Душечки, но никогда не смог бы её получить. И это его устраивало.
Мочевой пузырь опустел, и я поспешил увидеть новое творение Леты.
— Вот так, да! Какого хера?
Это оказалась не новая Лета. Это был мужчина, и он был великолепен. Я подумал, не разбудить ли Ильмо… но потом меня осенило.
Такое со мной случается. Иногда.
Эта штука была создана для Душечки. Та же штука, что благословила нас Летами, теперь решила охмурить молодую женщину тем же способом.
— Вот уж дудки! — выпалил её приёмный папаша, и принял решение за неё, не принимая во внимание её желания. Я кинулся к палатке Молчуна. Света было достаточно, чтобы я, откинув полог, сразу заметил палку с серебряным концом. Схватив её, я сразу принялся за резку нитей. Моя рука пару раз соскользнула и я случайно врезал по мужскому подобию Леты.
В ужасе примчалась моя Лета: «Что ты делаешь?»
— Я не позволю этому случиться с Душечкой.
Нити повторяли попытки воссоединиться. Я продолжал рубить, если бы не Лета, я, возможно, отрубил и пару деталей, которые ещё не полностью сформировались.
Появились зрители поглазеть в чём дело. Молчун оказался одним из первых. Ему понадобился всего один взгляд, чтобы всё понять. Он так посмотрел на мою Лету, что она отступила на пару шагов.
Видели когда-нибудь как молния шарахает от земли в небо? Такое бывает.
Из головы моей Леты выскользнула яркая сиреневая нить, которая мелькнула сквозь ночь и исчезла в земле, в самом центре поляны.
Молчун забрал у меня свой инструмент и занялся разрезанием нитей.
Я услышал гул от новой нити.
Глаза Леты закатились, она рухнула на землю. Нити, идущие к мужской особи, перестали восстанавливаться. Гомункул склонился в три погибели.
Лейтенант успел вовремя, чтобы помешать Молчуну переключиться на тело.
— Довольно. Мы задолжали им несколько жизней. Каркун, на пару слов.
Я рассказывал, он слушал и внимательно смотрел на мою только-только пробуждающуюся Лету. Наконец, он дал приказ:
— Усерднее поработай над общением со своей женщиной, Каркун.
Ещё усерднее? Мда. Как бы странно это ни звучало, теперь в глазах всех остальных мы с моей подругой стали новым отделением.
Как и несколько других пар. У Лейтенанта была своя Лета, у Одноглазого и Гоблина тоже, как и у Леденца, и даже у Ильмо. И все эти дубли были связаны с поляной нитью пастельного цвета.
Наконец, появилась Душечка. Некоторое время она размышляла над ситуацией.
Моя Лета пошатываясь, повисла на мне. Пришлось помогать ей держаться на ногах. Её дыхание было поверхностным и прерывистым, сердцебиение повышено. Оказавшись в моих объятиях, стало понятно, что она дрожит.
С мрачным видом Душечка подошла к нам. Я даже испугался, что она набросится на Лету. И, возможно, ей очень того хотелось, но она была Душечка. Как бы она ни злилась, она не могла причинить боль беспомощному существу, какой сейчас была Лета.
— Так. Ладно, ребята, все расходимся. Цирк закончен! — рявкнул Лейтенант. И более тихим голосом приказал паре солдат собрать то, что осталось от мужской особи и утащить в лазарет, чтобы Каркун мог сделать осмотр.
Ура. Ещё одно вскрытие. С утреца.
В ту ночь Лета вцепилась в меня так, будто отпустив, исчезла бы навсегда. Дрожь не проходила. Но как только ей удалось собраться, она настояла на том, чтобы получить своё, словно это было критически важно для выживания.
Когда я пришёл на вскрытие, тела не оказалось. Какого хрена? Его украли? Или он встал и ушёл?
Я задавал вопросы. Только у Леты были ответы, причём весьма туманные: «мол, вернулся». Куда или во что? Ни слова больше.
Тем временем мне начали задавать вопросы: что случилось с Летами вчера? А? Что?