— Настоятельно советую оставаться на дороге, — предупредил Гоблин. — Не срезайте. Тут повсюду какая-то чертовщина. — Он взмахнул рукой в сторону предполагаемого кладбища.
Я был склонён прислушаться.
Говоря про чертовщину, Гоблин был прав.
Для меня самым тревожным было великолепное состояние этого места. Если это кладбище, то оно ухожено лучше, чем всё, что я до этого видел, но Ильмо с его разведчиками не нашли ни следа присутствия смотрителя или уборщиков. Никаких следов, что кто-то побывал здесь за последние несколько десятилетий. У меня даже возникло ощущение, что внутри вала царило постоянное лето.
Всё вокруг кричало и вопило: «Твою мать, мы снова вляпались в серьёзную и древнюю магическую жопу!» Чаща была битком набита кучами жуткого дерьма из древних времён.
Гоблин продолжал болтать сам с собой, ведя, как он утверждает, умную беседу. Я пропустил мимо ушей большую часть того, что он сказал, но уловил достаточно, чтобы понять суть: он пытается убедить себя, что мы только что не пересекли границу страны фей, потому что это было бы слишком здорово, чтобы быть правдой. Тогда все его мечты разом бы осуществились.
Мы старательно шли окольным путём, что показывает, насколько сильна аура этого места. Поскольку я довольно ленивая задница, то в другое время, конечно же, пошёл бы напрямик, лишь бы не делать несколько сотен лишних шагов.
Ильмо со своими бандитами разбили лагерь прямо в портике комплекса:
— Там нет ничего интересного. Он совершенно пустой, но огромный. Если тебе нравится эхо, ты просто охренеешь от восторга.
Я пригляделся — сооружение, построенное из идеально обработанного первоклассного известняка, с колоннами из белого мрамора и частично облицованное такими же плитами по внешней стороне, действительно внушало. Всё прекрасно сохранилось.
Кто-то серьёзно вложился.
— Я думаю, это мемориал павшим героям, созданный каким-то перцем с охрененной магической силой, чтобы гарантировать, что все здесь застынет как есть в момент завершения и навеки останется идеальным.
Это была удивительно длинная речь со стороны Ильмо. Он, как известно, не мыслит на отвлечённые темы, но здесь его слова пришлись как нельзя кстати.
Мне нечего не хотелось добавить. Я был рассеян, так как чувствовал, что это место что-то делает со мной или пытается сделать. Но не мог понять, что именно.
— Если не сосредотачиваться, то вдруг начинаешь вспоминать то, чего с тобой никогда не было, — продолжил Ильмо. — Особенно, когда спишь. Прошлая ночь была — отрыв башки. Сны очень реалистичные. Обычно я их не запоминаю, даже те, где ты резвишься с Госпожой… которая, должен сказать — Вау! Бум-чика-бум, гав-гав!
Я прервал поток его словесного поноса, подставив подножку:
— Ты совершенно прав! Она — такая, и даже сверх того! Ты даже не можешь себе представить, насколько!
Меня остановило не столько то, что мне стало немного стыдно, сколько беспокойство, что вдруг она может услышать.
Она и не на такое способна.
Стоит ли беспокоиться о её чувствах, если её приспешники вот уже полгода пытаются меня убить? Стоит ли настаивать, чтобы её уважали?
Может, я и любил женщину из своих фантазий, но не настолько, чтобы защищать её перед теми, за кем она так долго охотится и кого она просто не в силах отпустить на все четыре стороны.
С момента моего освобождения из Башни в Чарах, не прошло ни дня, чтобы я не испытывал недоумения от своих отношений с главным жупелом современности.
С одной стороны, я был уверен, что эта женщина — средоточие всего зла, с другой — она была той ненаглядной и единственной женщиной, которая, проживи я хоть тысячу лет, останется самой мне дорогой.
И написав это, я сильно надеюсь, что пока жив, никто не прочтёт эти записи.
Помотав головой, словно это могло рассеять царящий в ней туман, я ответил:
— Наверное, раз тут ничего толком нет, стоит отсюда убираться поскорее. Расскажешь лейтенанту о дороге.
— Кстати, да. Выглядит немного странно. Она уходит в сторону, пересекает кладбище, затем снова уходит в сторону, а потом снова идёт прямо.
— Серьёзно?
— Да, я сам проверил. Наверное, ты прав. Следует улепётывать отсюда. Вряд ли переживу ещё одну ночь с чужими кошмарами.
Его обветренное лицо преобразилось, словно он мысленно вернулся в прошлую ночь:
— Думаю, люди в могилах погибли, сражаясь с Властелином, в самом начале.
— И вообще, эти леса, кажется, битком набиты осколками тех времён.
Он хмыкнул в знак согласия.
Я заметил, что, несмотря на согласие с моим предложением, ни он, ни я, ни кто-либо ещё не оторвали зад и не начали двигаться.