У Жени была потрясающая способность любого – я настаиваю: любого! – человека приподнять над ним же самим. Осторожно и уважительно переставить его на несколько ступенек выше, чем он привык. Незаметно показать лучшее, что было в этом человеке, адресуясь к этому лучшему, проявляя его… Неважно, дворник это был, рыбак, случайный попутчик в электричке – Женя часто ездил в электричках – обо всех он рассказывал с уважением и даже какой-то нежностью, которую я всегда пыталась понять и разгадать.
Теперь я понимаю, что он просто любил людей, принимал их целиком, видел в них лучшее и никогда не осуждал… Больше за свою уже долгую жизнь я не встретила ни одного знакомого с такой способностью.
У него была истинно христианская душа, просто он никогда это не провозглашал. Ему вообще не свойственна декларативность… Цветаева говорила, что любить человека – это значит видеть его таким, как создал его Бог. Женя будто вынимал лучшее в человеке из куска невзрачной породы, как создавал прекрасную скульптуру, отсекая лишнее.
Знаю, что моя любовь к текстам, стихам, рисованию родом из дружбы с Женей. Он приносил мне первые «отремленные» стихи Гумилева, «Детей Арбата» Рыбакова… Друзей у него было множество, всем он хотел принести эту тогдашнюю радость открытия скрытых до тех времен прекрасных произведений. Я читала их часто ночью, а он забирал книги рано-рано утром из почтового ящика и нес их перед работой кому-то еще из друзей.
Многих я если не знала лично, то слышала про них и любила их заочно. Когда появились у нас семьи, мы дружили семьями так, будто были всегда близкими родственниками. Возможно, какие-то мои энергии и эмоции были Жене интересны, как были интересны ему все его друзья.
А моя душа, вся моя тянущаяся тогда к искусству натура точно напитывалась от его источника Добра и щедрого Таланта. Не буду даже пытаться представить, скольких людей он смог бы еще порадовать знакомством с ним и сколько прекрасного смог бы создать.
Не берусь описать, что такое Душа. Особенно, когда близкая мне Душа оставила этот мир, и я осиротела вместе с теми, кто его знал и ценил. Это сиротство безбрежно настолько, что в описании неизбежна приблизительность, как всегда, если описываем незримое и неуловимое. Женя будто всю свою жизнь давал нам всем спасательные круги, чтобы мы без него не утонули в своем сиротстве.
Нам с Александром, моим мужем, он часто присылал письма, которые можно бесконечно читать, удивляясь его открытиям, теплу, юмору и добру. Присылал он их по почте. Великое ей спасибо за счастье иметь бумажные, а не электронные письма! Рисунки сопровождали почти каждое письмо: то это стройная линия, на повороте будто влетающая в изысканный орнамент, то тщательный карандашный портрет маленького тогда ещё сына Никитки, то озорной шарж общего знакомого с точно очерченным профилем…
Женя писал и моей любимой подруге Любе в Томск, и она тоже сохранила эти прекрасные послания. Любочка тоже покинула этот мир, к сожалению.
Когда мы с мужем и детьми приезжали в Брянск, гуляли, ходили в гости к семье Захаровых, то разговаривали и не могли наговориться уже все вместе.
Расскажу еще одну историю. Однажды, в начале уже этого века, приехав в отпуск уже из Новосибирска, я пришла в гости к подруге. Её мама, любимая мною тётя Дуся, беспокойно бегала к почтовому ящику каждые полчаса. Мне неловко было спросить, чего она так ждет? Наконец-то свершилось! Почтальон принес … что бы вы думали? Газету!!! Это была газета с долгожданной статьей на первой странице, подписанная псевдонимом Л. Евгаров.
Оказывается, и тётя Дуся, и все ее многочисленные подруги читали в этой газете только Женины статьи, они им давали почву для совместных обсуждений и размышлений! Это было истинное народное признание и любовь. И спасательный круг от Жени – всё, что им написано тогда. На долгую память всем.
Нина Квасова знала Женю со студенческих лет, была свидетельницей светлых и горьких событий, приносивших удачу и тревожных поисков, ярких и ненужных знакомств, счастливых и мучительных увлечений. Она вправе сказать то, что сказала: «Думаю, что Женины искры есть во всех, кого он встречал на пути, – от рыбаков до попутчиков в электричке. Удивительный Женя».