«В последнее время пишу о том, что приносит мне удовлетворение. Я ловлю себя на том, что мне по душе становятся конфликты. В них определяется позиция сторон. Бесконфликтность – это не благополучие, это равнодушие и всепрощение».
«Попал на репетицию народного театра Дворца культуры. Кулисы открыли мне детство. Я даже вспомнил запах театра. Самодеятельные артисты «прогоняли» «Годы странствий» Алексея Арбузова. Не очень умело, но лучше все же, чем я ожидал. Захотелось написать с душой о театре и режиссере в свою страницу «Собеседник». А во-вторых, сделать пьесу из прозы Виталия Коротича. Публицистично, с задором, вызовом – по-современному».
«В газетных материалах, как и в жизни, труднее всего дается мужественная и честная простота».
Он не стремился в «большие» газеты, хотя иногда отсылал материалы в «Литературную газету», в «Комсомольскую правду». В годы перестройки стал автором «Центральной России». Штатно же работал в «Брянской газете».
Она-то и стала главной пристанью творчества. Перестроечные годы перевернули представление о традиционных канонах советской журналистики. В 1993 году Женя писал:
Из дневников:
«За последний год изменился тон газетных публикаций: прибавилось злости, нервозности, истеричности. Меньше рассудочности, объективности. Групповые, партийные, идеологические интересы вместо поиска истины».
На страницах газет, в том числе «БГ», появились броские заголовки, неожиданные рубрики, авторские страницы, интервью с не всегда доступными прежде функционерами – сотрудниками КГБ, секретарями райкомов-горкомов, работниками пенитенциарной системы.
У Евгения была в «БГ» авторская страница. До конца жизни оставался единственным и бессменным обозревателем рубрики «Семь дней одного года». Чувствовал он себя комфортно и в роли рядового корреспондента. Но в какой-то момент его назначили редактором отдела.
Из дневников:
«Писать и редактировать – слишком разные вещи, поэтому требуется время, чтобы войти в новую работу. И будет ли она интересной – только это и заботит».
Женя любил работать дома. При строгой дисциплине в «БГ» Захарову, если руководство видело, с каким трудом из-за больного сердца и обезноживающего полиартрита идет он в редакцию, поднимается на этаж к наборщикам или в корректорскую, позволялось перейти на домашний режим.
Из дневников:
«Работал дома, что всегда удивляет В.П., который привык к заводской пропускной системе и труду по гудку. Вероятно, я кажусь ему лодырем и прогульщиком. Мне остается утешать себя словами Хемингуэя. Он говорил: «Этика работы журналиста предполагает, что никто не должен видеть его за работой».
Отчасти и по этой причине, но главным образом потому, что для творчества требовалось уединение, тишина, возможность найти в гималаях домашней библиотеки нужную книгу, Женя работал в ночные часы.
***
Член Союза журналистов Евгений Леонидович Захаров стал и был популярен как Леонид Евгаров. Псевдоним родился прежде всего потому, что Женя хотел поначалу дистанцироваться от «Семи дней одного года». И мы стали искать литературную маску. Из первого слога имени и последнего фамилии получился Евгаров.
Нельзя было и предположить, что этот псевдоним обретёт лицо, станет как бы реальным человеком, обеспечит автору невероятную популярность. По воспоминаниям коллег, в «БГ» приходили посмотреть на Евгарова. Проработавший несколько месяцев в редакции Р., представляясь в организациях Евгаровым, занимал деньги. Звонившие в «БГ» недоверчиво спрашивали: «Это вы Евгаров?» Женя рассказывал, что в один из таких моментов маститый журналист Александр Брон констатировал: «Это слава!».
Слава славой, но в «Семи днях…» было то, что делало рубрику бесспорным фаворитом публикаций: стиль, изысканность, ирония. Знакомые людям факты подавались в таком «соусе», что не хотелось отрываться от газетного «блюда».
Каждую неделю необходимо было отобрать значимые факты, найти принцип их обобщения, подачи, не сбиться с избранного стиля, сохранить объективность, сделать броский заголовок. Л. Евгарову все это удавалось, и читатели не зря ждали обзоров и наслаждались трактовкой в общем-то уже знакомых по новостям сообщений.
Цитирование может показаться чересчур объемным, но хочется на реальных примерах показать уникальность штучного журналистского творчества. Вот фрагменты из разных материалов рубрики.