Выбрать главу

Пытаюсь свернуть с острой темы, но мой ребенок – тот еще упрямец, все равно возвращается туда, где еще не остыли эмоции.

То, что Яков не является его биологическим отцом, сын узнал в десять лет. Мы с мужем долго думали и решили сказать об этом сами прежде, чем информация попадет к ребенку из чужих рук в искаженном виде. Мир не без добрых людей, в нем есть те, кто живет чужими судьбами, интересуется скандалами, раскручивает интриги и ведет расследования.

Кирилл отреагировал на эту новость на удивление спокойно. Задал несколько вопросов, получил честные ответы и продолжил считать Якова отцом, а Жанну – родной сестрой.

Когда мы впервые встретились с Голубевым на мосту любви, его дочери было шесть, а моему Киру – год.

Первая жена Якова умерла от пневмонии через три года после рождения Жанны, оставив после себя боль потери и девчонку, которая сходил с ума без маминой любви.

Наша встреча на мосту – случайность. Бабье лето радовало москвичей ярким солнцем, пронзительно-синим небом и теплым ветром, который играл золотыми кронами кленов и берез, гонял по тротуару шуршащие листья. Я с Кириллом шла на прогулку в парк, а Яков гулял с дочкой. Жанна с любопытством перебирала висящие замки, разные по размеру и цвету, читала вслух имена пар.

Я остановилась полюбоваться на реку, Голубев вежливо поздоровался, я отозвалась. Слово за слово, эмоция за эмоцией, мы притянулись друг к другу невидимыми нитями, которые становились крепче с каждой новой встречей.

Все было сложно: двое детей, куча проблем, но пазл сложился удивительным образом. За первой встречей последовала вторая, и еще. Кир и Жанна нашли общий язык, и это стало дополнительным стимулом к нашему сближению. Детская ревность? Нет, ее не было. Два сложных осколка удивительным образом совпали рваным контуром и образовали новую семью.

– Кирилл, не надо так, – я выныриваю из воспоминаний и возвращаюсь в реальность. – Яков был хорошим отцом, он много тебе дал и многому научил.

– Но, мама, – дергается сын, но я удерживаю его на месте.

– Послушай меня, Кир. Яков поступил отвратительно и этому поступку нет оправданий, но давай не будем обесценивать то, что он для тебя сделал. Вспомни, кто предложил тебе заняться спортом? Он. А сколько секций и тренеров ты сменил прежде, чем остановился на фехтовании? Яков был терпелив, он давал тебе возможность выбора и всегда был рядом. Он – мужчина, и он помог тебе найти себя в спорте, я бы так не смогла. Помнишь, что именно Яков разговаривал с твоим тренером по борьбе и тот сказал, что у тебя молниеносная реакция, а после этого вы пошли на открытый урок в секцию фехтования? Кирилл, я понимаю, что тебе больно и обидно, мне – тоже, но давай оставаться порядочными людьми и не будем смешивать предательство с замечательным прошлым. Он был отличным отцом, но не смог быть таким же хорошим мужем. Лично я была счастлива рядом с Яковом и Жанной, и мне…

– Мама, о чем вы тут шепчетесь? Ты что, хочешь меня бросить? – раздается с лестницы голос дочери. – Я правильно тебя поняла, мам? Ты хочешь от меня отказаться?

Этой ночью в нашей семье всем не до сна.

За разговором с сыном я не услышала шагов Жанны, которая сейчас стоит возле дивана и смотрит на меня глазами напуганного олененка. Господи, ну какой жених? Какая свадьба? Я поднимаю руку, как крыло, и приглашаю девочку сесть рядом. Обнимаю, поглаживаю по плечу. Кир затих на полу, закрыл глаза.

Факт предательства разнес нас в клочья, эмоции все еще бушуют и не дают уснуть. Мы ищем помощи и поддержки друг у друга, а Яков… Даже не знаю, где он сейчас. Может поехал к Виктору, своему лучшему другу, а может снял номер в гостинице или рванул к блондинке.

Ну а что, все равно из дома выгнали, так чего время терять? Фу… передергиваю плечами, прогоняя из головы мерзкую картинку. Тихий всхлип дочки напоминает о том, что ее вопрос остался без ответа.

– Жанна, даже не думай об этом! Я не собираюсь от тебя отказываться! Развод касается только меня и твоего отца, но не тебя, и мы не шепчемся, просто не спится.

Мы разошлись по спальням, когда на часах было почти два. На большой пустой кровати я чувствую себя одинокой и замерзающей. Кутаюсь в одеяло, стараясь не думать о том, где и с кем проводит это время муж, отправленный в изгнание.