Скоро начнется новый день, который потребует от меня сил и спокойствия. Кто бы знал, где их взять?
Начать с нуля
Мое утро начинается в семь.
На столе стоит тарелка с дымящимися сырниками, в красивых креманках – мед, сметана и клубничный джем. Дети топают по второму этажу, громко переговариваются. У Кирилла уже сданы все переводные экзамены, но он всегда встает вместе со всеми и завтракает, а потом занимается своими делами.
– Не ссы, ты справишься, – наверное уже в сотый раз повторяет, спускаясь по лестнице следом за сестрой, и закатывает глаза, увидев мою реакцию. – Ну то есть не трясись, все будет ок. Жанка, ты же отличница. Сама говорила, что Михеев в тебе души не чает, так чего ты загоняешься?
Сегодня моя дочь сдает экзамен. Первый курс иняза подходит к концу, а в будущем девочка планирует замахнуться на работу переводчика-синхрониста. Круто! Я до сих пор не понимаю, как в ее голове смогли идеально уложиться четыре европейских языка и один восточный – китайский.
– Ты не понимаешь, Кир, Михеев каждый раз трясет меня, как грушу. То, что прокатывает у других, у меня не работает, – тихо жалуется брату Жанна.
– Это обратная сторона медали, – глубокомысленно замечает сын и с кровожадным блеском в глазах вонзает вилку в сырник. – Меня Эдик тоже дрючит так, что под конец трени руки трясутся, и ноги отваливаются. Быть любимчиком не так уж и просто, потому что любовь – она такая…
Трель звонка прерывает рассуждения Кирилла, и я иду в прихожую.
– Возвращение блудного попугая, – ворчу, глядя на мужа через видеодомофон. Нажимаю кнопку, слышу тихое «дзинь!», и Яков исчезает за распахнутой дверью.
На всякий случай готовлюсь к новым разборкам, скребу по сусекам остатки терпения и сил.
Ночь не помогла, не принесла облегчения, но изрядно вымотала короткими моментами забытья и снами, в которых муж занимается сексом с блондинкой.
Звук открывающейся входной двери – начало второго акта Марлезонского балета.
– Ма… – сын бросает на меня вопросительный взгляд, а я пожимаю плечами.
– Отец вернулся. Давайте обойдемся без мордобоя и истерик, ладно?
Мы втроем замираем, как сурикаты в степи. Шаги мужа все ближе, наконец Яков появляется в гостиной, шумно втягивает воздух.
– Всем доброго утра. Без меня решили завтракать? Не дождались? Эх…
Его взгляд полон мягкого укора, голос тих, но атмосфера сгущается с каждой секундой и почти искрит. Одно неосторожное слово, и рванет. Снова.
Трое против одного… Муж натыкается на наше общее молчание, как на стену, качает головой и поднимается на второй этаж. Хлопает дверь спальни, через пару минут начинает шуметь вода в ванной комнате.
– Мама, что будет дальше? Папа так и будет ночевать где попало, а домой приходить, чтобы переодеться и привести себя в порядок? – Жанна смотрит на меня, и во взгляде ребенка я отчетливо вижу страх, желание спрятаться от того, что происходит в нашей семье.
Хороший вопрос, да. Я уже отменила все свои планы на сегодня, потому что этот день планирую посвятить разговору с мужем и подготовкой документов к разводу.
– Нет, не будет. Сейчас вы разойдетесь и займетесь своими делами, а я поговорю с отцом. Мы все решим, и очень думаю, что он пойдет мне навстречу.
То, что надеяться на мирный исход не приходится, я вижу сразу, как только Яков спускается со второго этажа, гладко выбритый, одетый в новую рубашку и светлый костюм. Он готов к бою, это читается в напряженных плечах и по опасному блеску темно-синих глаз.
В гостиной происходит рокировка: Кирилл поднимается в свою комнату, взглядом спрашивая «моя помощь нужна?», я отрицательно мотаю головой, параллельно наблюдаю за Жанной. Дочь собирает сумку, одевается и топчется в прихожей.
– Мам…
Я подхожу, обнимаю ребенка и успокаивающе похлопываю по спине.
– Все будет в порядке. Иди, удивляй своего Михеева и получай пятерку. Я знаю, что у тебя все получится. Лети, голубка.
Жанна смущается, услышав нашу любимую поговорку про птицу, бросает взгляд за мою спину. Я знаю, что она смотрит на отца, чувствую это, и тот отзывается.