– Удачи, дочь, – в гостиной звучит голос Якова, и только после этого она выходит из квартиры, тихо закрывая дверь.
Тик-так…
В клепсидре мироздания утекают секунды, а мы молча смотрим друг на друга, когда-то родные, но сейчас почти чужие.
В свои сорок три года мой муж привлекателен зрелой мужской красотой, яркими глазами и широким разворотом плеч, но спелое яблоко оказалось с гнильцой.
– Нет…
– Что «нет»? – отвлекаюсь от созерцания, возвращаюсь в реальность от слов Якова. – Ты о чем?
– Это ответ на твой вопрос. Я не дам тебе развод, Маша и в суд не приду. Я буду затягивать процесс всеми возможными способами, потому что я накосячил и хочу все исправить. Нельзя тринадцать лет выбросить на свалку из-за одной-единственной ошибки, – чеканит Голубев, сцепив пальцы в замок. – Я сделаю так, что ты простишь меня, и мы начнем все сначала.
Удивлена ли я? Ничуть! У моего мужа хватка крокодила: ничто не заставит его разжать челюсти и выпустить добычу или отступить. Крокодилы не умеют пятиться назад, да.
– Я не прощу, Яш. Вчера я услышала твои объяснения, но не смогла их понять, и никогда не смогу, и простить тоже не смогу, так что давай не будем мотать друг другу нервы и разойдемся по-хорошему.
– Нет! Ты должна…
Злость, кипевшая и булькающая под крышкой самоконтроля, вырывается на свободу. Я вскакиваю с места и взмахиваю рукой, едва не снеся со стола чашку и сахарницу.
– Иди ты к черту, Голубев! Я должна понять, принять и простить, а ты имеешь право на то, чтобы трахать левых баб?! Да с фига ли?! Тебе не кажется, что ты очень классно утроился в этой жизни! Только где баланс, Яша?! Давай я тоже загуляю на пару месяцев, а потом приду, и мы обсудим ситуацию еще раз! Что скажешь?!
Я не кричу, а шиплю, как змея. Боюсь, что на шум Кирилл выйдет из комнаты и встанет на мою защиту, тогда отец и сын снова сойдутся врукопашную.
Яков смотрит на меня так, как, наверное, священник смотрит на дьявола: с презрением и гадливостью.
– Ты не сможешь, Маш, ты не такая…
Эта фраза моментально выбивает из меня агрессию. Я возвращаюсь за стол, устало выдыхаю. Ненавижу скандалы и истерики, не люблю говорить на повышенных тонах.
– Вот именно, я не такая. Мне, чтобы дело дошло до постели, нужны чувства и ощущение душевной близости, а ты сжег тринадцать лет нашей жизни в костре своей похоти, и знаешь, что самое грустное?
– Что?
– Ты сожалеешь не о том, что сделал, а о том, что попался. Ты два месяца предавал меня и нашу семью и продолжил бы это делать и дальше, но случилось то, что случилось, и грязь всплыла на поверхность.
Молчание мужа тяжелее всех его признаний, потому что мы оба знаем, что я права.
– Раз ты не готов развестись быстро, сегодня я подам документы в суд, – я встаю и обхожу стол, но Яков успевает схватить меня за запястье, мягким рывком притягивает к себе.
Легкие моментально заполняются знакомым запахом тела и парфюма, а моя недобитая любовь начинает трепыхаться, причиняя новую боль.
– Маша, не надо, не спеши, – голос мужа срывается в хрип. – Ну подожди хотя бы до того момента, как мы познакомимся с женихом Жанны. Пусть они увидят, что мы – семья.
С моих губ слетает истерический смешок. Голубев – хороший стратег и умный переговорщик, но в данной ситуации выбирает ошибочный путь.
– Нет, Яша, они увидят не семью, а ее имитацию, и это будет выглядеть жалко. Я не смогу играть влюбленную жену, потому что при виде тебя всякий раз вспоминаю ту блондинку, поэтому давай обойдемся без дешевого спектакля. Собирай вещи и переезжай в свою квартиру.
– Маша…
– Все, Яша, хватит пилить опилки. Мы не услышим друг друга, поэтому начинай паковать чемоданы.
Мысль о том, что я не должна оставлять сына наедине с мужем застала меня в гардеробной.
– Твою мать, и что делать? – я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. – Этих двоих нужно разводить в разные стороны, но как? Забрать Кирилла с собой?
Рингтон телефона отвлекает меня от раздумий.
Абонент «НЕТ». Тихий смешок срывается с губ. Женщина по имени НЕТ – это моя подруга Лена, Нестерова Елена Тимофеевна. Я без раздумий принимаю вызов.