Я молча жду, Кира называет адрес. Вбиваю его в навигатор и довольно киваю: тут ехать всего четверть часа, так что нет проблем.
До нужного дома добираемся быстро. Синеглазка дожидается, когда я останавливаю машину, выбирается из салона и стремглав несется к третьему подъезду. Дождь набрасывается на нее, словно хищник на добычу. За несколько секунд Кира снова становится мокрой, милой и смешной, как котенок. Она машет рукой на прощанье, скрывается за тяжелой дверью с новеньким блестящим домофоном.
Тик-так.
Она уходит, а я все еще стою у подъезда. Зачем? Не знаю.
Тик-так.
Время утекает, как капли дождя, настоящее становится прошлым, а я замираю в бездействии. В голове – пустота, белый шум. Просто смотрю на закрытую дверь чужого подъезда, а затем взгляд падает на заднее сиденье.
– Твою мать!
Мокрая куртка почти сливается с черной кожей и полумраком в салоне. Ее вещь осталась в моей машине. Одежда незнакомой женщины. У Маши есть своя машина, но я могу представить, что она подумает, когда увидит это…
Выезжаю с парковки чужого дома, а сам ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Кира. Смешная, беззащитная. За время дороги мы не перекинулись и парой фраз. Я не знаю о ней ничего, кроме имени. Кажется, она младше Маши, а может и нет. Задавать вопрос женщине о ее возрасте – дурной тон, да и какая, собственно, разница…? Что это меняет? Сам не замечаю, как доезжаю до дома. Перед тем, как зайти в подъезд, прячу женскую куртку в багажник. Как говорится, от греха подальше.
В этот вечер я возвращаюсь домой позже обычного, на вопрос жены отвечаю, что задержался по работе. Это моя первая ложь.
На следующий день Кира приходит в мастерскую, чтобы забрать отремонтированный автомобиль.
– Прикинь, оказывается, она работает помощником судьи, – бросает Лёнька, на ходу вытирая руки от грязи и машинного масла. – Умная девочка, а с виду – совсем ребенок.
– Откуда ты узнал?
– Ну как откуда? Вчера она мне вместе с ключами от машины свою визитку дала, чтобы я позвонил по готовности и сказал, сколько будет стоить ремонт, – добродушно отзывается Буданов и добавляет. – А что, нельзя было?
– Можно. Озвучь ей треть от суммы ремонта, понятно?
Ленька если и удивляется, то не показывает.
– Сделаю. Она сказала, что заберет машину в шесть.
Делает морду кирпичом и идет к следующему автомобилю. Мои мастерские пользуются популярностью и хорошей репутацией, поэтому сотрудники редко сидят без дела. Время бежит, работа кипит. Ровно в шесть Кира стоит на пороге мастерской и что-то объясняет парню, вышедшему навстречу клиенту, но я перехватываю инициативу.
– Здравствуйте, Кира.
Сегодня на ней скромное темно-синее платье безо всяких украшений, в ушах – сережки-гвоздики, тонкое колечко без камня на пальчике левой руки. Помощница судьи выглядит очень скромно и стильно.
Еще недавно я почему-то общался с ней на «ты», но сегодня все официально и вежливо, как и полагается. Народу вокруг много, даже если парней не видно за корпусами авто и стойками подъемников, я не собираюсь рисковать и переходить черту. Вчерашний день – исключение.
– Добрый вечер. Мне позвонили, сказали, что уже все готово. Я могу забрать машину?
– Да, конечно, – я киваю вглубь гаража. – Пойдемте, я вам ее покажу. Парни провели полную диагностику, заменили все изношенные расходники, проверили системы, но вам лучше начать поиск новой машины, эта долго не продержится. Она, как говорится, на ладан дышит.
Мы идем по просторному ангару, Кира с любопытством рассматривает крутые гоночные тачки и машины бизнес-класса, стоящие в ремонте.
– Вау, вот это круто! Я ничего не понимаю в машинах, а эта старушка мне досталась от отца.
Ее скромный седан стоит чуть поодаль, намытый и натертый воском до зеркального блеска. Брелок лежит на торпеде.
– Ну вот, садитесь, запускайте двигатель, – я открываю дверь, и женщина грациозно опускается на водительское сиденье, изящным движением убирает стройные ножки, туфелька на высокой шпильке давит на педаль тормоза, а тонкий палец – на кнопку. Двигатель моментально отзывается на движение, работает ровно, урчит, как довольный кот.