Стучу по столу, даже нахожу силы на слабую улыбку.
Мы подписали брачный контракт пять лет назад, когда бизнес – мой и мужа – начал приносить стабильный доход. Конечно, в тот момент я не думала о разводе, это было обычное решение пары, достигшей определенного уровня благосостояния. Стандартная процедура, да. Кто бы знал, что ружье, висящее на стене, однажды пригодится?!
Мост Любви
У меня есть хороший повод, чтобы помолчать хотя бы несколько минут. Еда не лезет в горло, но я тщательно пережевываю кусочки тунца и пытаюсь насладиться вкусом блюда. Не получается, но надо. Ради детей, ради себя я не имею право развалиться на части.
Предательство разрушает, лишает сил, делает человека слабым, но я не могу позволить себе эту роскошь – лечь и страдать. Сейчас мир двух детей будет держаться только на мне, на женщине, которой предательство мужа сломало хребет и выжгло душу.
Жанна в последнее время постоянно твердит об одном парне по имени Артур, с которым у нее любовь. Первая настоящая любовь в девятнадцать лет. Робкая, чистая и наивная, наполненная страстью и эмоциями. С ней нам еще предстоит разобраться, и я почему-то чувствую, что просто не будет: слишком уж моя девочка увлеклась этим незнакомцем. Да она и не бывает легкой и безоблачной, та самая первая – что б ее! – любовь.
Боже, дай мне мудрости, сил и терпения!
Кирилл пропадает в своей секции, готовится к выступлению в командных и индивидуальных соревнованиях по фехтованию на рапирах, которые начнутся через пять дней. Я обязательно буду сидеть на трибуне и переживать за своего сына.
Это будет позже, а сейчас… Сейчас я стою на пепелище нашей семьи и думаю, как жить дальше.
– Катюша, если все-таки придется разводиться через суд, возьмешься за процесс? Я подпишу тебе доверенность на представительство интересов.
Боже, мой голос звучит так жалко, что аж стыдно становится! Хлопаю себя по щекам, делаю глоток воды, откашливаюсь.
– Конечно, возьмусь! – Екатерина Ульянова расправляет плечи, гордо задирает подбородок и сверкает взглядом. – Сделаем все так быстро, что ты устать не успеешь. Дети совершеннолетние, их мнение по вопросу проживания будет учитываться в суде, вопрос с имуществом закрыт через брачный контракт. Не ломай крылья, голубка, не теряй перышки! Мы справимся!
– Спасибо.
Катя и Лена отвлекают мое внимание легкими темами. Мы обсуждаем визит на субботнюю выставку, на которую собрались прийти дружной толпой, затем подруги снова заманивают меня слетать к морю и поваляться на пляже, но я отказываюсь: сейчас не до этого. У меня и так земля под ногами горит, какой тут пляж?
Посиделки подходят к концу. Мы выходим на крыльцо ресторана и обнимаемся. Начало лета, жители столицы наслаждаются прекрасной погодой и мягкими лучами предзакатного солнца.
– Ну что, по домам?
Слова подруг успокаивают. Ладно, с этим все понятно, идем дальше. Идем туда, где будет больно и неприятно, где мне придется смотреть в глаза предателя и не сорваться в истерику на глазах у детей. Дышать, Маша! Не забываем дышать! Миллионы преданных женщин пережили этот момент, и ты тоже сможешь и пойдешь дальше с гордо поднятой головой.
– Да, по домам.
– Маш, может тебя подвезти, а машину потом заберешь? – Лена рассматривает меня так внимательно, как хирург – пациента, которому сейчас что-то отрежет. – Уверена, что сама доберешься? Может тебе не надо в таком состоянии садиться за руль, м?
– Спасибо, Лен, я справлюсь. Правда. Я почти в порядке. Вон, смотри, даже руки не дрожат.
В качестве подтверждения слов вытягиваю лапки и шевелю пальчиками, скрывая мелкий тремор.
Мы обнимаемся, целуемся и расходимся по парковке, каждая в сторону своего авто. Я уже почти на месте, но резко меняю направление и иду в другую сторону, к маленькой речке.
Не хочу домой. Мне нужно время, чтобы собрать себя в кучу, и ноги сами несут меня к мосту…
В каждом городе, если знать, куда смотреть, есть особенный мост. Он – не самый большой и не самый старый, но он — самый терпеливый.