— А может, они замаскировали свой запах?
— И как они теперь пахнут? — взорвался Воробей. — Как голуби? Или, может быть, как шишки?
— Мы не собираемся на вас нападать, — устало вздохнула Белка. — Пожалуйста, проводите нас к своему целителю.
Дубравник задумался, потом нехотя кивнул.
— Ладно, — решил он. — Но Чернозвезд все равно вышлет патруль, чтобы хорошенько прочесать окрестности! — громко крикнул рыжий воин, видимо стараясь нагнать страху на патрульных, которые, как ему казалось, прятались где-то за деревьями.
Белка перешла через границу и побрела следом за Дубравником. Воробей пошел за ними, с каждым шагом все сильнее раздражаясь на Хорьколапа, который бегал вокруг него, вздыбив загривок, словно конвоировал в лагерь опасного нарушителя границы.
— Чего ты всполошился? — прошипел Воробей. — Боишься, как бы я не накормил тебя каким-нибудь лекарством?
— Замолчи! — окрысился Хорьколап.
— Да пожалуйста, — хмыкнул Воробей.
Он издалека узнал лагерь Сумрачного племени. Он уже бывал здесь раньше, с Солом. Поэтому сейчас Воробей уверенно прошел через поляну, чувствуя, как Кудряшка и Дымка смотрят на него из детской, Рыжинка и Углехвост вылезают из воинской палатки, а Скворушка и Соснолап со всех лап несутся с края поляны, где только что с аппетитом завтракали землеройкой.
Дубравник издал громкий вой, и Чернозвезд мгновенно показался из своей палатки.
— В чем дело? — рявкнул он.
Белка беспокойно переступила с лапы на лапу.
— Можно нам поговорить с тобой наедине?
Дубравник оттолкнул ее и закричал:
— Они хотят видеть Перышко!
Предводитель Сумрачного племени удивленно распушил грудку.
— Приведите целителя, — приказал он и, развернувшись, скрылся в своей палатке, цепляясь боками за ежевику. — Заходите! — крикнул он изнутри.
Воробей и Белка вошли внутрь. Здесь так сильно пахло Сумрачным племенем, что Воробей невольно поморщился. Однако подстилка была свежая, и влажный запах мха немного освежал затхлую духоту.
Чернозвезд сел.
— В чем дело?
— Большой бук упал в наш овраг, — объяснила Белка. — Одна кошка ранена, и мы надеемся, что Перышко посоветует нам, как ее вылечить.
— Всего одна кошка? — изумленно вскрикнул предводитель, потом голос его посуровел. — Должно быть, само Звездное племя уберегло вас.
— Несомненно, — кивнула Белка. — Мы успели покинуть лагерь до того, как все это случилось.
— Долгохвост погиб, — сказал Воробей.
Чернозвезд вздохнул, сочувствие на миг тронуло его сердце, как солнечный луч, пробившийся сквозь тучи.
— Звездное племя встретит его, как старого друга, хотя товарищи еще долго будут оплакивать его уход. Перышка просунул голову между ветками.
— Я слышал, у вас дерево упало? — прошептал он.
— Да, — коротко ответила Белка. — Рухнуло прямо в наш овраг. Иглолапка ранена. Долгохвост погиб.
— Слава Звездному племени, что не случилось худшего, — вздохнул Перышко.
— И так все достаточно плохо, — сердито взмахнул хвостом Воробей. — Иглолапка не может пошевелить задними лапами.
Проникнув в мысли Перышка, он увидел маленького кота, сначала воющего от боли в лесу, а затем лежащего на подстилке — ослабевшего от страха, парализованного, с затуманенным болью взглядом.
— У меня был похожий случай, — отогнав воспоминания, заговорил Перышко. — Давно, когда я был учеником Мокроуса. Растрепа тогда полез в нору, и его засыпало.
— Листвичка мне рассказывала, — перебил Воробей, которого интересовало не происшествие, а лечение. — Но у Иглолапки обе задние лапы целые, их не раздавило. Никаких переломов.
— Тоже было и с Растрепой, — вздохнул Перышко. — У него было только несколько ссадин на лапах.
А все случилось от того, что у него сломался позвоночник.
Земля ушла из-под лап Воробья. Внезапно он отчетливо почувствовал собственный хребет. Его силу.
Крепость. И хрупкость.
— Он выздоровел?
— Он умер, — очень тихо ответил Перышко.
— Но Искролапка жива, и у нее ничего не болит!
— Поначалу с Растрепой тоже так было. Я не думаю, что его убил перелом позвоночника. После травмы он прожил почти целый месяц.
Воробей подался вперед.
— Что же тогда его убило?
— Он не мог ходить.
— Вы его кормили? — испуганно прошептала Белка.
— Разумеется! — рявкнул Перышко, оскорбленный ее вопросом. — Но он вдруг начал кашлять. Сначала немного, а потом все сильнее и сильнее. Стоило нам вылечить его кашель, как он снова возобновлялся. И с каждым днем Растрепе было все тяжелее дышать.