- Исключено, Валейл, - странно шевельнуло "усами" второе, светло-серое, и с сожалением вздохнуло. - Как ни прискорбно, это посторонний.
- Поглоти меня Предел, - тряхнул головой Валейл, глядя на Кессу почти с отвращением. - Это что же, опять всё сначала?! Только эта местность стала выглядеть пристойно...
- Мне очень жаль, - сказала Речница, пытаясь нащупать опору. - Я не хотела ничего испортить.
- Начнём сначала, Валейл, - опустил руки Элогеф. - Опыт с перепадом высот был интересен, но думаю, что лучше сделать несколько скал. Основы для них у нас есть...
- Скалы? А что, их можно правильно подать, - задумчиво пошевелил "усами" Валейл. - Лес?
- Вот напрасно ты норовишь закопать всё это поглубже, - светло-серый повёл рукой, указывая на всю округу. Кесса смотрела во все глаза - теперь, когда морок развеялся, она узнала это место. Вайден, мёртвый город, предстал перед ней во всём хаосе запустения. Башни, огромные, как горы, с тысячами пустых окон, перекошенные мачты, разбитые купола из пёстрого фрила, стеклянное крошево, какие-то опоры из тёмного металла, вывороченные из стен и причудливо искривлённые... И ничего живого, кроме стаи потревоженных Клоа над крышами и двух странных существ, уже почти забывших о Кессе.
- Эта местность по-своему интересна... даже, я бы сказал, красива, - продолжал Элогеф с явным сомнением в голосе. - Её достаточно немного видоизменить, не скрывая под землёй или ворохом растений. Вот пару месяцев назад, например...
- А, ну-ну. Ещё посоветуй отталкиваться от её прошлого и строить иллюзию на его основе, - зеленоватый оскалил острые зубы, и "усы" на его макушке сухо затрещали, окутываясь искрами. - Как будто всё её прошлое не было сплошным кошмаром. Как, впрочем, и настоящее. Знор"га и всё их наследие - один ужасный сон. Я не собираюсь тратить воображение и силы на то, чтобы его украсить.
- Решай как знаешь, Валейл, - развёл руками Элогеф. - Твой месяц, твоя иллюзия. Интересный лес получился в том году у Гоэла э-Тинра, можем к нему схо... А, нет, ничего не получится.
- Да, - "усы" Валейла снова щёлкнули. - Никто не слышит его уже месяц. Мескиагашер вернулся, так с ним и не встретившись, а его всё нет. Сделаем всё сами... Вот тебе, для примера...
Он развернул руки ладонями вверх, и воздух над ними задрожал, быстро превращаясь в крохотную копию каких-то зарослей - такое видение на Реке называли "Твийя". Кесса этого уже не видела - она снова упала и чуть не порвала перчатки. Валейл забыл о ней, его заклятие развеялось, и Речница вновь была свободна.
- Э-э... - протянула Кесса, глядя на существ. Они разглядывали то, что выстроил из воздуха Валейл. Речница шагнула к ним и наткнулась на прозрачную, но плотную преграду.
- Эррингор, - прошептала она еле слышно, - ты знаешь, кто они?
Существо ощутимо дрожало в кармане - от страха или от сдерживаемой ярости, понять было трудно.
- Гевахелги, - так же тихо отозвался зверёк. - Уноси ноги, знорка. Это опаснейшие твари...
Его шёпот, похоже, был слышен существам лучше, чем голос Речницы. Они повернулись к Кессе. Валейл опустил руки, и Твийя растаяла. Взгляд зеленоватого стал ещё менее дружелюбным, Элогеф тоже насторожился, и его "усы" зашевелились.
- Это ещё здесь? - вполголоса спросил самого себя Валейл. - Это неприятное.
- Стойте! - Кесса почувствовала, как воздух вокруг уплотняется. - Я пришла не чтобы мешать вам! Я Чёрная Речница, и я помогаю тем, кто в беде. С одним из вас что-то случилось?
Гевахелги переглянулись. Валейл оскалился и резко опустил руку. В этот раз Кесса приземлилась на ноги.
- Его зовут Гоэл э-Тинр? Он такой же, как вы? - быстро уточнила Речница. - Как вышло, что он пропал?
Валейл сжал пальцы в кулак, но ничего не произошло - Элогеф держал его за плечо двумя руками и смотрел на Кессу пристально и задумчиво.
- Он пропал на севере. В ваших владениях, - сказал он, отчётливо выговаривая каждое слово - словно боялся, что Кесса недостаточно знает Вейронк. - Это плохо.
- Элогеф! - Валейл дёрнулся, пытаясь освободиться. - Отпусти меня немедленно.
- Будь спокоен, Валейл, - светло-серый выпустил его, но сам поднял руку и направил ладонь на Кессу. - Оно сейчас уйдёт.
Речница успела только моргнуть. Когда она открыла глаза, то сидела на рухнувшей стене древнего здания, на холодном рилкаре, под вечно хмурым небом Старого Города, а перед ней желтела выгоревшая кецаньская степь. Она быстро обернулась и увидела, как воздух дрожит и плывёт, и очертания древних башен тают, сменяясь видением каких-то гор, поросших тёмным лесом.