Ранним утром та половина ворот, через которую путники входили в город, была пуста, редко под ней проезжал всадник на ящере или грохотала пустая повозка. С той же стороны, где был выход из крепости, всадники и пешие двигались сплошным потоком, не давая стражам ни секунды отдыха. Хельские воины, из-за жары облачившиеся в белые балахоны поверх брони, с завистью поглядывали на пустую половину ворот, где скучали четверо копейщиков в блестящих кольчугах, рыжая крылатая кошка и красноволосый маг.
- Мир вашему городу! - Кесса остановилась в тени ворот. Стражники переглянулись и нехотя отделились от стены, окинув Речницу внимательными взглядами. Эррингор, восседающий на её плече, притворился статуэткой.
- И тебе мир. Три золотых зилана, - копейщик кивнул на сосуд для сбора денег, привешенный к его поясу рядом с кинжалом. - Ты маг?
- Да, - кивнула Речница, вытряхивая со дна сумки мелкие семена-монетки. - У меня есть три куны. Я с Великой Реки, знаю Магию Воды и Лучей.
- Три куны и четыре эла - столько это будет в ваших монетах, - мгновенно пересчитал стражник. - Инсаф, ты что-нибудь видишь в ней?
- Ничего опасного, - отозвался маг в алой мантии, снимая с плеча что-то зеленовато-синее, похожее на сумку странной формы. - Но проверка не повредит. Повернись сюда, дева...
Хвостатая "сумка" недовольно зашевелилась и извернулась в руке мага, вздыбив изогнутые шипы на спине, и Кесса изумленно взглянула на живого демона-Клоа, который позволил человеку держать себя за хвост. Существо повернуло к ней безглазую морду, на миг выпустив ротовые щупальца, и снова втянуло их и расслабленно повисло в руке чародея.
- Ничего опасного, как я и сказал, - пожал плечами Инсаф. - Я говорил, что драконы нагоняют панику, а нам - лишняя работа. Хорошего дня, путешественники, ведите себя тихо в стенах Ирту, и город вас не обидит.
Улица изогнулась спиралью, и ворота исчезли за стенами домов, выстроившихся стена к стене и сверкающих желтоватым и белым мрамором. Их узкие окна были плотно завешены - жители пытались сберечь утреннюю прохладу, в то время как в город вползал полуденный зной.
- Фрррх! Знорки! - Эррингор выпустил из ноздрей дым. - Мелкие слабые знорки!
- Тшш, - нахмурила брови Речница. - В этих стенах что-то живёт. Что-то весьма крупное и вовсе не слабое...
Жители домов, окна которых выходили на плавно извивающиеся улочки рыночных кварталов, обречены были жить в вечном сумраке - многослойные циновки, прикреплённые к жердям, перекинутым от стены к стене, преграждали путь солнцу и погружали улицу в прохладный полумрак. У стен на бесчисленных лотках и раскиданных по мостовой подстилках пестрели, блестели, светились и заманчиво пахли самые странные вещи. Над всеми запахами витал, сгущаясь с каждым мгновением, запах маринада - где-то поблизости кипятили кислый сок с пряностями.
Кесса выбралась из переулка, крепко прижимая к себе сумку и Эррингора, прислонилась к стене, облегчённо вздохнула и разжала кулак. На ладони лежали три яркие пуговицы - выплавленные из фрила цветы степного мака, с искусно прорисованными лепестками и тёмной сердцевиной. С перевязи Речницы рядом с кинжалом свисали палочки с нанизанными на них жареными микринами. Осторожно спрятав пуговицы на дно сумы и закинув её за спину, Кесса устроилась в неглубокой прохладной нише у стены, рядом с толстым полосатым котом, и с хрустом откусила половину микрины, закашлявшись от неожиданно острого вкуса - внутри микрины была спрятана ягода Камти.
- Уррффррхха, - Эррингор разинул пасть, выдыхая белый пар. - Знорка, что это за мусор ты тянешь в рот?
- Микрины, - отозвалась Кесса, и прозвучало это неразборчиво - она как раз жевала очередного Споровика. - Ешь. Другой еды у нас не будет до вечера.
- Фаррах! - клубы дыма и пламени коснулись стены, покрыв её копотью. Сонный кот вскочил, выгибая спину дугой, и умчался вверх по стене.