Сбоку повеяло холодом. Мертвяк вздрогнул, посмотрел куда-то в сторону и громко зашипел, вскидывая руки с растопыренными пальцами. Туман в его груди вспыхнул зеленью, а потом потёк по воздуху туда, куда неотрывно глядел мертвец.
- Мецинтли, - голос Нециса был холоднее талкеннорских гробниц. - Не трогай его. Ступай прочь.
Фрисс с трудом поднял голову и увидел, как в руке Некроманта трепещет зелёное пламя. Нецис наматывал туман на кулак, и дымка вспыхивала зеленью и таяла. Нежить дёрнулась всем телом и медленно опустила руки.
- Уходи, Мецинтли, - Нецис шагнул вперёд, выставив перед собой открытую ладонь. - Живо!
Немёртвый пригнулся, сделал маленький шажок назад - и с глухим воем рассыпался в пыль. Порыв ветра взметнул клубы праха и погнал их прочь.
- Нецис, ты вовремя, - прошептал Речник, кое-как поднимаясь на четвереньки. Болела спина, болели плечи. Он подобрал меч и чуть не закричал от боли - вся ладонь была в волдырях. Некромант поднял оброненный клинок, осторожно вложил его в ножны и жестом подозвал Алсага.
- Садись, Фрисс. Я не дам тебе упасть, - Нецис помог Речнику подняться, придерживая его за плечи. От прикосновения ледяных рук кости Фрисса вновь заныли, но боль быстро отступала.
- Нэй-Хайон... Её звали Нэй-Хайон, - пробормотал Речник, пытаясь оглянуться.
- Её зовут Мецинтли, - покачал головой Некромант. - Какими именами она называется, я не знаю. Рассказывать о встречах с ней обычно некому. Ты отлично сражался, Фрисс, и ты, Алсаг, хорошо потрепал её... но это умран, а они так просто не погибают. Больше она к нам не подойдёт - память у умранов хорошая. Фрисс, я не вижу на тебе крови. Мецинтли успела тебя оцарапать или укусить?
- Нет, - Фрисс хотел помотать головой, но дёрнулся и зашипел от боли. - Не успела... Её не берёт серебро... и Алсаг её... не смог её сжечь...
- Знаю, - кивнул Нецис. - Эти её особенности многим стоили жизни. Но нам бояться нечего. Дай взглянуть, что у тебя со спиной...
Он помог Речнику улечься на спальный кокон, расстеленный у корней Гхольмы. Краем глаза Фрисс видел Гелина, неподвижно лежащего у кострища, и Алсага, с презрительным фырканьем отвернувшегося от огромного демона.
- Так, я вижу, твои кости уцелели, - хмыкнул маг, убирая холодную ладонь со спины Речника. - Ты очень удачливый воин, Фрисс. Завтра утром будешь готов к новым сражениям, но сегодня постарайся ни во что не встревать...
- Решать будет Аойген, - пробормотал Речник, закрывая глаза. Говорить ему не хотелось. Алсаг тихо подошёл и лёг рядом. Фрисс запустил пальцы в мех на его загривке и легонько потянул на себя.
- Гелин трруслив и жалок, - тихо фыркнул кот. - Бесполезнее любой кррысы!
- Гелин не хочет защищать нас, - вздохнул Речник. - Мы справимся без него. Не привыкать...
Что-то подняло его незадолго до рассвета. Мрак накрывал город густой пеленой, тучи снова сгустились, и звёзды утонули в них, только Ургул подмигивал багровым глазом сквозь просвет в облаках. Спросоня Фриссу померещилось, что демоны подрались, но нет - Гелин и Алсаг мирно спали, один у кострища, другой - под корнями Гхольмы, на стеле в честь Шула э-Вэинара. Шумели Клоа - огромная стая кружила над башнями, била крыльями и путалась хвостами, то распадаясь на маленькие стайки и ныряя в ущелья улиц, то собираясь воедино. Неровный синеватый свет окутывал их, а под ними Фрисс различил тонкий стоп дрожащего серебристо-зелёного света - и вздрогнул от внезапно нахлынувшего ужаса. Вновь ледяные пальцы сдавили горло, Речник пошатнулся, но стиснул зубы и выпрямился.
- Вот же неймётся местным мертвецам... - пробормотал Фрисс, вынимая мечи из ножен. Прикосновение к рукоятям успокоило его, и он уже ровным шагом пошёл туда, откуда долетал ледяной ветер и доносился шум тысяч крыльев.
Тут была когда-то ступенчатая башня из светлого блестящего камня - он и сейчас блестел, отражая сияние Квайи, но уже холодной зеленью. Остатки башни разлетелись по мостовой, бесформенная груда обломков покоилась в паутине лиан, окрестные стены почернели от въевшегося пепла. Среди битого камня, спиной к Речнику, стоял, вытянув перед собой руки, Некромант, и с его ладоней стекали ручьи дымящейся Квайи. Она, не долетая до земли, медленно поднималась, курилась струями зелёного дыма, и в её переплетениях медленно раскрывалось иссиня-чёрное окно - чернее, чем предрассветный мрак, и холоднее, чем Квайя.