Я решил бросить эту затею. В конце концов, пусть он отведет душу и напьется в одиночестве. Я попросил бармена налить мне виски и присел за столик в углу.
Открылась дверь, и вошел полицейский. Кивнув бармену, он протянул ему какой-то снимок и сказал:
– Барни, посмотри, не заходил ли сюда этот тип? Тот мельком взглянул на фото и покачал головой.
– О'кей, – буркнул полицейский и вышел, потрепав на ходу рыжеволосую красотку, сидевшую в центре зала.
Я подошел к стойке, чтобы расплатиться. Бармен внимательно посмотрел на меня.
– Вас зовут Джордж Уилсон?
– Может быть, может быть, – улыбнулся я. – Во всяком случае, спасибо.
– Не за что, – ухмыльнулся бармен. – Мне и самому приходилось попадать в неприятные заварушки. Терпеть не могу копов.
Я торопливо выскочил из бара, но не сразу сел за руль, а завернул за угол, где в магазине был телефон-автомат. Выходит, теперь полиции известно, что я Джордж Уилсон. Интересно, кто меня заложил – Логан или Уэнди? Но Логан где-то напился вдрызг, так что оставалась лишь крашеная красотка Уэнди.
Я присел на табурет в углу будки и невидящим глазом смотрел на аппарат. Потом набрал номер полицейского управления и попросил позвать капитана Линдсея. Он не поверил своим ушам, когда я назвал себя.
– Ну да, это я. Только не пытайтесь установить, где я, меня тут все равно не будет через пару минут.
– Я хочу тебя видеть.
– Все хотят. Ладно, зайду. А сейчас скажите, откуда полиции известно мое имя? Он помолчал, но все же сказал:
– Ничего не знаю по этому поводу. Кто-то позвонил нам, но не назвался. Голос был измененный.
– Он?
– Может быть, и она, я не спрашивал. Так когда же ты зайдешь?
– Немного позже. Сейчас я занят.
– Ах ты, сукин сын! – задохнулся Линдсей.
Я повесил трубку, вернулся к своей машине и сел за руль. В дальнем конце улицы появился автомобиль, но десяти секунд форы мне было достаточно. Оторвавшись на достаточное расстояние, я сбавил газ и стал размышлять над происходящим. Итак, два анонимных звонка. В сущности, это мог быть и мужчина, я ни в чем не был уверен. Харлан – такое имя подходит и женщине, и мужчине. Что-то я слышал об этом имени, но никак не мог припомнить. Что-то вертелось в моей голове… Но что же именно, что?
И тут я вспомнил! Я видел это имя еще до того, как услышал его по телефону, только почему-то не придал этому значения. «Харлан» – было написано на одном из конвертов, лежавших на столе районного прокурора в ту ночь.
Моя нога нажала на педаль тормоза. Я круто развернулся и помчался в противоположном направлении. Потом остановился у какого-то бара, позвонил, снова сел за руль и подъехал к условленному месту. Ждал я недолго. Подъехал «седан», водитель хлопнул дверцей, подошел к моему автомобилю, открыл дверцу и сел рядом со мной.
– Привет, Линдсей, – сказал я.
В руках у него был пистолет – он не собирался искушать судьбу.
Я сунул руку в карман, достал сигарету, закурил сам и предложил ему. Он тоже закурил и выжидательно уставился на меня.
– Можешь в любую минуту забрать меня, Линдсей. Я не собираюсь удирать. Что-то заставило его внимательно всмотреться в мое лицо.
– Я собираюсь забрать тебя прямо сейчас, – заявил он. – Надоело играть в прятки. В данный момент мне все равно – Макбрайд ты или Уилсон. Так и так – ты убийца, и тебе придется отвечать перед законом.
– А тебе больше не хочется узнать, кто же все-таки пристрелил Минноу?
Бессильная ярость исказила его лицо.
– Очень хочется.
И тогда я рассказал ему, кто я такой и зачем приехал в этот город.
– Вот почему прошу тебя дать мне неделю срока. Если за эту неделю я не выясню, как все случилось, то сам приду к тебе, и тогда можешь делать со мной все, что пожелает твоя левая нога. Я знаю, ты честный коп, но в одиночку ничего не сделаешь. Ведь твои руки связаны мундиром, и в полиции тебе не на кого надеяться: нет сомнения, что кто-то из твоих помощников состоит на жаловании у Сорво. Дай мне всего одну неделю.
– Чушь, – неуверенно произнес он. – И, вообще, я тронулся, что слушаю тебя.
– Я ведь мог в любой момент удрать из города, но не сделал и шага, – напомнил я.
Он убрал пистолет, вышвырнул окурок в окно и глухо проронил:
– Чего ты хочешь, Джонни? Говори, пока я не передумал. Я наклонился вперед.
– В ту ночь, когда убили Минноу… вы осматривали его контору?
– Да, – коротко ответил он.
– Что оттуда пропало?
– Не знаю. Убийце не пришлось долго рыться, все бумаги лежали на столе.
– Но ты понял, что что-то исчезло?
– Только через два дня. В тот вечер я был слишком потрясен, поэтому вернулся туда позже и все еще раз осмотрел.
– Там лежало письмо. На конверте было написано: «Харлан».
– Ты виделся с женой Боба?
– Да.
– Письмо исчезло. Я нашел на столе только пустой конверт.
– Что же случилось с самим письмом?
– Не знаю. Может быть, тот, отправитель, пришел к Бобу и потребовал отдать его обратно.
– Может быть, – согласился я. – Миссис Минноу рассказала мне, что в тот вечер Такер известил прокурора о каком-то заказном письме.
– Верно.
– Где оно?
– Черт, откуда мне это знать! Он его взял со стола и сунул себе в карман. А потом, вероятно, спрятал где-нибудь.
– Найди это письмо, Линдсей! Обшарь все чертовы ящики в его кабинете и найди!
– Минуточку…
– Ты сам сказал, что хочешь поймать убийцу, – я холодно взглянул на него. – А я только даю тебе совет. Найди это письмо.
– А ты чем будешь заниматься?
– Выяснять, кто и зачем написал это письмо.
Он молча докурил свою сигарету и вышел, хлопнув дверцей. Через минуту позади меня взревел мотор, и его машина исчезла за поворотом.
Итак, мне осталось семь дней. Маловато…
Я остановил свою машину у самого дома, поднялся на верхний этаж и нажал кнопку двери с фамилией Сорво.
На звонок не вышло ни одной голой девицы. Я позвонил еще раз, но так никого и не дождавшись, спустился вниз, к своему приятелю управляющему.
Увидев меня, он радостно осклабился.
– Сорво дома? – спросил я.
– Не знаю, – он покачал головой. – Его крошка удрала отсюда несколько минут назад.
– Голая?
– Нет, на этот раз на ней было платье, такое зеленое с блестками. Наверняка оно с чужого плеча, потому что болталось на ней, как на вешалке. Вероятно, взяла у одной из тех птичек, что проживают на седьмом этаже и промышляют ночами.
Я поднялся на лифте на седьмой этаж.
Девица, открывшая мне дверь, оказалась одной из тех, которых присылал ко мне в номер Джек.
– Наконец-то вы проснулись, – засмеялась она. – Приятно видеть, заходите.
Но я объяснил, что у меня к ней дело совсем иного рода. Сначала она не хотела ничего говорить, но заметив, как я взволнован, кажется, решилась.
– Она действительно взяла у меня платье. Зачем, не знаю. Может, пошла погулять.
– Поймите, у нее неприятности, и я хочу ей помочь. Потом может быть поздно.
– Но я ничего не знаю. Правда, она была ужасно напугана, чуть ли не в истерике. Ничего не хотела объяснять, попросила одолжить ей платье и убежала, как сумасшедшая. Я поняла, что она прочитала нечто ужасное в сегодняшней газете, сказала, что, мол, следующей будет она сама, или что-то в этом духе. Не знаю, что она имела в виду.
– Благодарю вас, мисс. Вы мне очень помогли.
– Не за что. Только прошу вас никому не говорить, откуда у нее это платье. Я чего-то боюсь…
Я кивнул, подождал, пока она захлопнет дверь, после чего спустился вниз.
На первой странице вечерней газеты, которую я купил в первом же киоске, красовался мой портрет, подписанный «Джордж Уилсон», а ниже шли все подробности моего бурного прошлого. Да, пресса зря времени не теряла!
Но заметка, которую я искал, была упрятана на самой последней странице. Всего несколько строчек – сообщение о женщине, покончившей с собой в этот вечер. Двое ребят видели, как она бросилась в реку. Вскрытие показало, что женщина была мертвецки пьяна. Перед смертью она обошла несколько таверн на шоссе. По отпечаткам пальцев определили, что самоубийца – официантка столовой. Причина самоубийства – сожаление о смерти своей соседки по комнате. Девушку звали Айни Годфри. Адрес – «Сосновый сад». Это было все.